avatar

«Мастер». История любви в пору золотой осени жизни. Киноповесть. Часть вторая

Written by Леонид Шнейдеров. Posted in Публикации

Tagged:

История любви

Published on Апрель 08, 2013 with No Comments

pokolenie-x.com

Из состояния уныния и томительного ожидания Мастера вывел его земляк Анатолий. Как-то в обычный будний день он позвонил ему и спросил безо всяких предисловий, знает ли он, как пользоваться электрокарой и автопогрузчиком?
-А чего тут знать,- удивился Мастер ,-Я всегда сам получал металл и заготовки на складе. Дело нехитрое.
-Тогда жди - скоро заеду. Кстати, есть желание поработать в мастерской по металлу?
Семен Маркович от неожиданности чуть воздухом не подавился и так рявкнул в трубку: да, что у Анатолия чуть не лопнула барабанная перепонка.

Через полчаса подъехал Анатолий и ввел его в курс дела:

-У хозяина несколько мастерских по металлу. Та, что находится неподалеку от твоего дома– главная. Здесь у него склад и цех станочного оборудования и инструменталка. Металл привозят ему кольцевым завозом или рано утром, или ночью. Поэтому приходится заступать на дежурство с шести часов вечера вплоть до прихода на работу инструментальщиков. Приняв металл и отметив документы водителю транспорта, надо будет разгрузить его по сортаменту. Оформить на работу своих коренных немцев с учетом оплаты ночных, хозяину в копеечку обойдется. Проще и дешевле взять на базис троих социально зависимых и пару сотен доплачивать каждому из них по-черному. И волки сыты, и овцам, чего-то перепало. Это все же выгоднее, чем сидеть на социале, ожидая своих триста сиротских еврочек. Заступать на дежурство надо через двое суток - на третьи. Смотри сам.

-И думать нечего,- сказал Мастер.-А по своей специальности у них никак нельзя устроиться?
-Я спрашивал насчет тебя, - объяснил Анатолий,- Старший мастер Курт- правая рука хозяина, ответил, что у русских низкий технический уровень, чертеж нормально не прочтут. В инструменталку вход чужим закрыт.
-Ладно. Спасибо и на том, что доверили, - вздохнул Семен Маркович.

Старший мастер оказался плотным, рыжеватым мужчиной с неприятным прищуром близко посаженных глаз. Он посмотрел на широкие рабочие ладони Мастера, понаблюдал, как тот управляется с электрокарой и автопогрузчиком, спросил, где он работал в последнее время. Когда Семен Маркович попытался вставить слово по-немецки, Курт болезненно сморщился, махнул рукой и общался только с Анатолием, кто беседовал бойко и внятно.
В принципе, работа была несложная, как говорится, не для большого ума и редких способностей. Заступив на дежурство, прибрать в цехе, рассортировать отходы по разным емкостям. Отработанную ветошь - отдельно, металлическую стружку и обрезки металла - раздельно. Такую работу в Харькове у него в инструменталке выполняла тетя Глаша.Теперь и ему с таким опытом работы, с такой высокой квалификацией доверили эту серьезную работу грузить и подметать.

Станочный парк произвел на мастера должное впечатление Два универсальных -токарных станках с программным управлением, фрезерный, долбежный, сверлильно- радиальный, шлифовальный.
Заметив с каким жадным вниманием он разглядывает оборудование, Курт нахмурился и что-то буркнул Анатолию.Т от тут же сообщил Семен Марковичу:
-Господин старший мастер, предупреждает тебя, если подойдешь к станкам, то тут же вылетишь вон.
Краснея от стыда, обиды и унижения, Семен Маркович кивнул головой в знак согласия, чувствуя неприязненный взгляд Курта. И тут же окрестил про себя этого рыжего немца: Каракуртом.

Со своими новыми обязанностями Семен Маркович справлялся отменно, и упрекнуть его было не в чем. Специалистов – инструментальщиков было трое Два станочника и один слесарь. Старший мастер Курт распределял задание и принимал от заказчика чертежи или же готовил их сам, смотря какой заказ получили, и на какую цену столковались с заказчиками.
В день заступления на дежурство Семен Маркович, нарушая заповеди распорядка дня, приходил на часок раньше. Он любил посидеть в уголке инструменталки, наблюдая за знакомыми манипуляциями рабочих, вслушиваясь в гудение станков, наслаждаясь, самой прекрасной, по его мнению, музыкой, снимаемой резцом синеватой металлической стружки.

Курт не очень-то доверявший русским наемникам, спросил у Анатолия, с чем это связано? Мастер объяснил, что он -одинокий человек и дома оставаться тоскливо. Когда приходишь вовремя, цех- пустой. А когда он приходит раньше, то он еще некоторое время побудет среди людей. Курт хмыкнул и сказал Анатолию, что русские ищут любую причину, чтобы нарушить утвержденный порядок. Но, в конце концов, милостиво разрешил Мастеру приходить раньше.
Через месяц Мастер был в курсе всех дел инструменталки. На столе Курта часто оставались рабочие чертежи, и он мог оценить степень сложности и чистоту обработки пресс-форм. Двое молодых станочников не представляли собой ничего выдающегося, а вот старый, сморщенный, как печеное яблоко, слесарь-универсал Гельмут, по мнению. Мастера, неплохо шурупал в металлотворчестве. Но от старости у него дрожали пальцы, и особо точную работу ему нельзя было доверить.

Что же, касается Каракурта, то его инженерные и конструкторско- внедренческие способности не могли чем-то поразить Мастера, прошедшего медные, никелированные и прочие трубы. Как говорил первый и единственный учитель Мастера великий Козленко: «Усложнять и думать, как учили, не отходя на микрон в сторону, могут все, а чтобы найти единственно верное решение - могут некоторые».
И хотя ощущать себя на склоне лет подсобником и выполнять ту работу, с которой он некогда юный пэтэушник начинал свою трудовую деятельность, не радовало, но Мастер был благодарен Анатолию и судьбе. Это вновь приблизило его к той заветной грани, за которой прошла его молодость, его лучшие годы, где он всегда ощущал свою человеческую полноценность, предназначение, интерес и неуемную жажду созидания.

В той прошлой жизни у него был прекрасный сон, несмотря на то, что порой приходилось вкалывать по ночам над особо срочным заказом, или же работать несколько недель кряду без выходных и проходных. И сны ему всегда снились яркие, насыщенные действом. В Германии он впервые ощутил, что такое стойкая бессонница. А после смерти жены стал он просыпаться среди ночи, подолгу ворочаясь с боку на бок, и лишь перед рассветом забывался коротким сном. И после этого, всегда почему-то побаливала голова. Устроившись на подсобную работу, он мгновенно отвлекался от своих горестных дум, и стал реже просыпаться по ночам.

В ночь с пятницы на субботу Мастеру приснился удивительный сон: будто бы он летает над красными скатными крышами явно немецкого города. Парит легко и свободно, а рядом с ним женщина с длинными светлыми, разметавшимися по плечам волосами. И ее рука в его руке. И не жена его покойная. У той была короткая стрижка, а какая-то другая, совершенно ему незнакомая женщина, лицо которой он так и не сумел разглядеть. Он проснулся, пытаясь воссоздать мозаику сна, но тот ускользал, рассыпаясь на кусочки воспоминаний, как содранная сухая штукатурка.
Последний раз Мастер летал во сне в канун своего пятидесятилетия и его старинный друг, активно интересующийся всякой чертовщиной, регулярно почитывающий сонники, объяснил ему, что это к перемене жизни. Но когда покойники снятся, то это к дождю,- вспомнил Мастер поучения своего друга детства. Значит, та женщина, с кем он так здорово летал, и чью теплую нежную ручку он ощущал всем телом – живой человек. Жаль, что он не смог разглядеть ее лицо. Остается надеяться, что она когда-нибудь ему приснится.

Приняв прохладный душ, обтирая махровым полотенцем еще крепкое, не зажиревшее и не дряблое тело, он подумал что затяжное одиночество становится невыносимым, что пора себе уже кого-то присмотреть Конечно, какая уж любовь в эти – то годы, но хоть будет с кем словом перемолвиться, в гости к друзьям сходить. Или просто побродить в красивейших местах немецко-французского парка, где плавают не пуганные людьми утки, и рыба резво бьет плавниками, с шумом пуская пузыри. После завтрака он решил сходить на фломаркт посмотреть и прикупить что-нибудь из инструмента, и заодно найти в овощных магазинах годячую свеклу для фирменного украинского борща. А все эти вареные полуфабрикаты, которые продают в упаковке, только называются свеклой, а на самом деле по вкусу и содержанию напоминают разваренный прогорклый картон.

На фломаркте он приобрел раздвижной ключ для домашней сантехники и неподалеку от блошиного рынка в одном из турецких овощных гешефтов купил с килограмм аппетитной на вид свеклы. Решив выйти к линии трамвая коротким путем, он свернул в незнакомый ему переулок и приблизился к одноэтажному зданию явно довоенной постройки. С двух сторон этого неприметного на вид здания висели красные, изящно выполненные фонари, символизируя, что обитатели его причастны к ведомству Афродиты. И положенная по статусу и роду занятий вывеска « Citу Lave» висела на видном месте. Однако Мастер, погруженный в свои мысли, не обратил на это внимание. Кроме того, он никогда раньше не имел абсолютно никакого представления о европейских публичных домах, как впрочем, и харьковских тоже. И не был знаком с их символикой и опознавательными знаками, и понятие не имел о специфических приемах, какими пользуются проститутки, дежурившие на улицах, дабы привлечь к себе внимание и заполучить клиента.

Он сделал несколько шагов и поровнялся с молоденькой негритянкой в короткой ярко-красной юбочке, позволяющей лицезреть ее рельефные мускулистые ляжки. На ней были высокие, выше колен, обтягивающие стройные ножки сапоги, из тонко выделанной кожи, напоминавшей чем-то рыбью чешую. Негритянка радостно заулыбалась при виде Семена Марковича и как бы невзначай дотронулась до его руки. И он улыбнулся ей, доверчиво и открыто, и сказал: Гутен таг. Он уже привык к тому, что в Германии с ним вежливо раскланивались совершенно незнакомые ему люди, и он всегда отвечал на их приветствия поклоном и улыбкой. Негритянка вдруг стала делать какие-то странные знаки, облизывать губы, закатывать глаза, словно явление Семена Марковича доставило ей необъяснимое, но такое страстное блаженство. Глядя на ее скользящий по губам язык, Мастер пришел к выводу, что девушка, вероятно, сильно проголодалась и таким вот странным образом, просит милостыню. В его родном городе Харькове цыганчата и малолетки просили жалобно: дайте денежку на хлебушко, дергая нетерпеливо за рукав и, выставив грязные ладошки лодочкой.

-Что же тебе дать, милая?- вздохнул Семен Маркович.- У меня кроме сырой свеклы ничего съестного нет. Видно оголодала ты в своем Зимбабве, а здесь тебе и социал не дают, ни каких других пособий.
Он достал кошелек, вынул купюру достоинством пять евро, протянул ее негритянке, и сказал ей по- немецки первое, что пришло в голову: Гутен аппетит!
Негритянка взяла деньги, перестала строить ему гримасы и облизывать губы. И ее круглые глаза стали еще больше от изумления. Семен Маркович зашагал дальше. День был теплый, все восемь окон здания были открыты настежь. Из одного из них приветливо помахивала ручкой пожилая, явно крашеная блондинка. Она была в незатейливой кацавейке или распашонке свободного покроя, которая полностью открывала и глубинную лощинку и могучие холмы, аккуратно уложенные на широком подоконнике, напоминавшие своими объемами, спелые херсонские арбузы. Семен Маркович, как и всякий другой, еще не очень старый и полноценный мужчина, просто не смог бы пройти мимо, чтобы не задержать хоть мимолетный взгляд на этом природно-силиконовом чуде. Ему тотчас ответили нежной улыбкой, послали воздушный поцелуй и призывно замахали ручкой.

Семен Маркович, как и всякий воспитанный человек, остановился и тоже помахал даме ручкой, мучительно соображая, откуда эта грудастая женщина его знает. Может, по совместному пребыванию в общежитии, а теперь вот сняла квартиру и изумляет прохожих своей необъятной грудью. Если бы в самом начале он не стал бы глазеть на нее, а продолжил свой путь, то скорей всего к нему бы не стали цепляться. Но он не знал всех тонкостей съема клиентов и, попав в пограничное пространство борделя, вел себя не по понятиям, что всегда влечет за собой всякие неприятности. От другого угла здания где были гостеприимно широко открыты двери подъезда, проворной серной метнулась к нему худощавая брюнетка. Цепко ухватив его за запястье, она потянула к открытой двери. На мгновение Семен Маркович заглянул в ее злобные глаза и остолбенел. Брюнетка, не ослабевая жесткой хватки, провела вроде невзначай ладонью свободной руки вдоль ширинки.

-Эй, ты, чего себе позволяешь? - возмутился Семен Маркович на родном языке, но брюнетка упрямо тянула его к подъезду с неожиданной для ее щупленького тела силой, хотя в Мастере было не меньше девяносто килограммов.. Он уже сообразил, что это обычный действующий бордель и, вероятно, он спровоцировал эту бригаду зазывал затянуть его внутрь.
От неожиданности он забыл несколько обиходных немецких слов и выражений, с помощью которых он смог бы легко изменить ситуацию. Следовало, конечно, турнуть эту прилипчивую смолу так, чтобы она отлетела на пару метров и вляпалась бы в стенку. Но он никогда в жизни не применял свою силу по отношению к женщинам.
- Так, пошалили, и хватит, – сердито сказал он, резко выдернув руку. - Я не по этому делу... Ишь, моду взяли к людям приставать.

Но брюнетка что-то быстро протараторила на совершенно незнакомом Мастеру языке и, вновь схватив его руку, фыркая и морщась от натуги, старалась затащить его в здание.
Из подъезда выскочила женщина в косынке с обычной шваброй в руке и крикнула по-немецки брюнетке:
-Найн, Джулия. Кайне гелд. Ер ист, руссиш. Ер ист, леер лох!
Запыхавшись от усилий, Джулия презрительно скривилась и, демонстративно плюнув ему под ноги, отправилась к своей товарке- негритянке, кто оживленно беседовала с двумя пареньками.

Семен Маркович не шибко понимал в немецком языке, но он много лет прожил в криминальной стране,где блатная феня непрошенно–негаданно, но влезла в общеобиходный русско-украинский разговорный язык. И то, что его назвали лохом, очень задело его спокойное до поры- времени мужское самолюбие. Он чуть было не ругнулся матерно с досады, но когда он вдруг увидел глаза своей неожиданной спасительницы, то промычал что-то невнятное и застыл, как загипнотизированный. Такие голубые, неповторимые глаза встречались ему только раз в жизни, в седьмом классе, когда к ним пришла новая ученица Люба и ее посадили на парту рядом с Сеней Забродским. Это была тихая, безответная и скрытная от всего мира любовь мальчика- подростка к своей сверстнице и соученице. Но той далекой Любе, живущей в заповедных уголках его памяти, было четырнадцать лет, а женщине со шваброй было на вид не меньше сорока с приличным хвостиком. И, тем не менее, Мастер растроганно и смущенно произнес:

-Люба! Надо же, столько лет прошло, каким ветром тебя сюда занесло?
-Вы ошиблись. Меня зовут Ольга Васильевна, или просто Оля. Здесь ведь отчества не в ходу. А вы- то сами откуда?
-Из Харькова,- произнес обескураженный Мастер, не отрывая взгляда от лица женщины, убежденный что где-то, когда-то он видел это лицо, эти глаза. Но если не в седьмом классе и если, даже это не Люба, то почему тогда ее облик кажется ему знакомым. Или. скорей всего, это какое – то наваждение.
- Я из Днепропетровска.
-Работаете в этом учреждении? – вежливо спросил Мастер.

Она засмеялась, всплеснула руками: Господь с вами! Какая работа! В борделях, как и в спорте, пожилые с дистанции убывают. Тут те, кому уже за тридцать, не таким активным спросом пользуются. Но разве, что Магда, которая вам глазенки строила, ухитряется привлекать клиентов, кому приспичило выведать, сколько килограммов чистейшего силикона она таскает на себе. Я тут тружусь на самом ответственном фронте. Уборщица. Но по нашим сирым отечественным понятиям –это звучит и в прямом, и переносном смысле отвратительно. Мне больше нравится именоваться по – немецки: путцфрау. У чистюль немцев - это звучит почти как самая престижная и благородная профессия. А вы стало быть приехали сюда на ПМЖ, но в немецком ни в зуб ногой? Сказали бы Джулии: руссиш эмигрант, кайн гелд, и она перестала бы цепляться.

-Растерялся немного и все немецкие слова подзабыл,- честно признался Семен Маркович,-не уверен, что когда-нибудь его осилю, да и возраст сказывается.
-Ерунда это. Причем тут возраст? Я тут второй раз. Получила приглашение на три месяца. И ничего - шпрехаю худо-бедно. Главное, не внушать себе заранее, что не получится. И тоже ведь не молоденькая девочка, а, слава богу, бабушка двух внуков.
-Ладно, земляче, ступайте с миром и радуйтесь, что остаток дней скоротаете в Германии, а не на ридной Украине. Это я говорю вам с полной ответственностью, как человек с той стороны.
-Спасибо просветила, - буркнул Мастер, провожая ее взглядом.- Куда уж нам лоховатым щи лаптями хлебать.

Это обидное слово лох, прямо-таки гвоздем застряло у него в самолюбии и хотелось ухватить его клещами, вырвать и выбросить куда подальше.
Впереди в проеме переулка замелькали синеькие вагончики трамвая, пожалуй, самого элегантного и удобного из всех тех, на которых Мастеру случалось в жизни ездить. До ближней остановки было рукой подать, но Мастер, прошагавший бодро несколько метров, вдруг остановился, как вкопанный, повернулся, и уставился на подъезд борделя, в который вошла Оля. Он подумал, что если сейчас он сядет на трамвай и уедет, то уже никогда больше не увидит эту женщину.

Он с поразительной ясностью, совершенно четко и осмысленно осознал, что он хочет ее видеть, слышать и наблюдать, как появляются милые ямочки на ее щеках, когда она улыбается и щурит лукаво свои огромные голубые глаза. И это неожиданно нахлынувшее желание было настолько сильным, что помыкало им, как хотело. Это немного удивляло и даже раздосадовало Мастера. Он прожил большую часть своей жизни и никогда не страдал раздвоением личности. Он никогда не изменял своей жене, не испытывал повышенной влюбчивостью, если, конечно, не считать того дня, когда он впервые увидел Любу. Но ведь это было так давно и ему тогда было всего четырнадцать лет. А теперь ему, слава богу, пятьдесят два, а он почему-то сам собой не управляет и следует, каким-то сильным и настойчивым позывам, причину которых пока объяснить не может.

Леонид Шнейдеров

Продолжение следует

Читайте так же "Мастер". История любви в пору золотой осени жизни. Часть 1

Photo © iStockphoto.com © Fotolia.com



Посетите и поделитесь Вашими мыслями на форуме

 

 

Понравилось?
Подпишитесь на обновление через Е-Майл:
и Вы будете получать самые актуальные статьи
в момент их публикации.

Звёзд: 1Звёзд: 2Звёзд: 3Звёзд: 4Звёзд: 5 (1 оценок, в среднем: 5,00 из 5)
Loading ... Loading ...


About Леонид Шнейдеров

avatar

Леонид Исаевич Шнейдеров - историк, писатель, публицист. Авторские материалы Леонида Шнейдерова публикуются в популярных сетевых СМИ России, например, в «Свободной Прессе». Собственная колонка Л. Шнейдерова на портале «Дом Солнца» постоянно лидирует в читательских рейтингах. Под псевдонимом «Леонид Строев» в 1984 году, в крымском издательстве «Таврия» опубликован военно-исторический роман «По следу старого соболя», а в 1989 — военно-исторический роман «От меча и погибнет». В том же году в Москве, в издательстве «Прометей» тиражом 150 000 экз. увидела свет сказка-повесть для детей «Пискун-мореход». С 1998 года живёт в Германии, публикуется в русскоязычной прессе Германии и Западной Европы. В 1999 году в издательстве «Дар» (Симферополь) вышел роман «Подмена». В издательстве «Эдита Гельзен» (Германия) в 2004 году опубликовал повесть «Мастер». В 2005 году вышел роман «Дедушка». В 2008 году, в том же издательстве увидел свет сборник рассказов, повестей и киноновелл «Глаза любви». В 2008 году Санкт-Петербургское издательство «Алетейя» выпустило роман «Женского счастья так мало». В 2008 и в 2009 гг. вместе с М- Гальпериным издал ежегодный коллективный сборник прозы, поэзии и публицистики авторов города Саарбрюккена «Саарбрюккен — город жизни и мечты». В 2011 г. удостоен Золотой медали 2-го Международного литературного конкурса «Лучшая книга года 2010» в номинации «Крупная проза» за политический роман «Подмена».

Browse Archived Articles by

Комментариев нет

В настоящее время нет комментариев для «Мастер». История любви в пору золотой осени жизни. Киноповесть. Часть вторая. Может Вы хотели бы добавить один из Ваших?

Оставить комментарий

Комментарии Facebook:

pokolenie-x.com located at Widemannstr.1 , Hannover, DE . Reviewed by Stas Ivanchuk rated: 1 / 5