avatar

«Мастер». История любви в пору золотой осени жизни. Киноповесть. Часть 9

Written by Леонид Шнейдеров. Posted in Публикации

Tagged:

История любви

Published on Июль 19, 2013 with No Comments

Вернувшись домой, Мастер включил стиральную машину и загрузил первую партию белья. Он знал, что после всех пируэтов со шваброй и веником, Оля придет, как выжатый лимон. Затем он отправился скупиться, благо совсем рядом находились несколько продуктовых магазинов: больших и маленьких. Он подумал о том, что если Оля пашет в поте лица на несколько семей, включая престарелых родителей и семью дочери, то, естественно, отказывает себе во многом, пытаясь скопить немного еврочек. И откуда тогда взяться витаминам в ее скудном рационе. Цены в благополучной Германии вдруг стали зело кусачие, испытывая неодолимую тенденцию к росту ввысь и повсеместно.

После привычной и такой доступной в жизненном круговороте марки, новая общеевропейская денежная единица-евро уже такими возможностями как бывшая марка не отличалась. С приходом евро цены заметно возросли вдвое, а, кое-где и втрое. Даже коренные немцы, не привыкшие уже много лет ограничивать себя в разнообразной еде и не отказываться от фруктов и овощей в любое время года, почувствовали это повышение своем семейном бюджете и не очень оказались довольны такой финансовой рокировкой. И чтобы кушать питательно и вкусно и, причем все спелое и самой высшей кондиции, надо классно зарабатывать, или ухитряться подрабатывать и прирабатывать к тому минимуму, будь–то небольшая пенсия, невысокое жалованье или социальная помощь, которая медленно, но верно подсыхает на глазах миллионных получателей, обожженная жаркими суховеями ползучей инфляции, поразившей экономику Германии, особенно ее внутренний рынок.

Мастер купил самые дорогие, качественно-отменные: виноград, персики, крупные мясистые помидоры, выбрал кое-что из деликатесов, ассортимент которых поражал своим разнообразием и щекотал не только воображение, но и покупательские возможности своими ценами.
Когда он пришел домой, первая загрузка уже постиралась и отжалась. Повесив белье сушить и, зарядив барабан машины следующей загрузкой, он приготовил обед. И положил в холодильник бутылку «Мартини». Это вино он никогда раньше не пил, но слышал о нем и читал о такой популярной марке почти во всех зарубежных детективах, где герои употребляли его и в радость и с горя, и в канун стресса, или накатившей депрессии. Покончив с кухонно-стиральными заботами, он освежился прохладным душем, достал свои записи и наброски, сделанные ночью в цехе и углубился в них, пытаясь постигнуть основную идею автора чертежа пресс-формы, и ту особую роль, которую он отводил двум специализированным узлам, соединенным особым замком.

Он достал чистый лист, свою старую испытанную готовальню, набор карандашей «Конструктор» и воспроизвел на бумаге один из узлов. Второй узел конструктивно почти ничем не отличался, так что их можно было, смело считать близнецами, как две половинки легкого, или две руки: левая и правая. В сущности, благодаря замку, эти узлы должны были работать по принципу сообщающихся сосудов. Жаль, что рядом с чертежом на столе Каракурта, не было ни спецификации изделия, ни технологических карт. Тогда бы многое бы прояснилось и в первую очередь среда, в которой использовались бы эта пресс-форма. Скорей всего, ее могли использовать в термостатах большой мощности и объема. Применение легированной, жаропрочной и кислотоупорной стали о многом ему говорило.

Прикинув все сложности токарной и фрезерной обработки, Мастер занялся изучением конструкции замка, кто должен был по замыслу конструктора, исполнять работу шлюза. Заполнилась камера, уровень жидкости достиг высшей отметки, и шлюз сработал: вытолкнул содержимое по назначению. Внешне эта штуковина напомнила ему чем-то трубочный замок, который придумали умельцы, когда начался гаражно –автомобильный бум в СССР, а следом, как и водится в стране развитого социализма, вкупе с массовым пьянством, « умелые ручки» строителей коммунизма вызвали бум грабежей, воровства и взломов. И, следовательно, угонов автотранспорта.

А те замки, что клепали с огромным перевыполнением плана третьесортные заводишки местпрома, можно было открыть в считанные секунды проволочкой, воровской отмычкой, женской шпилькой и прочими подсобными предметами. Так возник выстраданный и жгучий спрос на надежные замки. В малое КБ принесли однажды такой уникальный замочек. С виду сущая безделица, но с потайными секретами. Три дня колдовали над ним, пытаясь понять, в чем тут хитрость сокрыта. Наконец доперли, что к чему. Оказалось, этот замок сконструировал и изготовил малец шестнадцати годков из заводского ПТУ и теперь организовал со своими сверстниками нечто вроде кооператива по изготовлению и сбыту. И недорого брали: по пятерке рублей за штуку, используя оборудование и металл своего училища, где при желании можно было найти все необходимое для такой творческой и коммерчески выгодной работы.

СССР еще жил, и снабжение хоть и работало с заметными перебоями, но границ между республиками еще не было. Политических, и прочих амбиций между регионами тоже вроде пока не намечалось.
-Шустрая смена растет, - пророчествовал Кузьменко,- Помяните меня, хлопцы, но эти бедовые огольцы еще зададут всем нам и тем, кто останется после нас, жару и пару.
Тренированное годами чутье, бесценный опыт прошлых лет и природная смекалка подсказывали Мастеру, что будущая пресс-форма не обладает высоким уровнем надежности, хоть ты ее сооруди из золота или из сплава платины с молибденом. Этого ощущения ненадежности в изделиях и узлах всегда опасался его учитель Кузьменко, постоянно ругаясь с ведущими конструкторами большого КБ, над которыми, как дамоклов меч, нависали реальные срока внедрения и пуска, а это всегда премии, досрочные выплаты, тринадцатая, четырнадцатая и прочие денежные вознаграждения.

Они могли только сниться рядовому инженеру и конструктору в других отраслях советской экономики, не имеющих ничего общего с выпуском изделий по заказам военно-промышленного комплекса СССР. В этой, привилегированной экономической сфере умели ценить все категории работающих а инженера, не чувствовали себя такими финансово- ущемленными по сравнению с квалифицированными рабочими, как это имело место повсеместно в Союзе, где, несмотря на сравнительно невысокий уровень оплаты инженерно – технического персонала, их почему –то развелось великое множество. А система заочного обучения заполонила страну таким количеством малосведущих специалистов, что СССР смело можно было назвать страной поголовной инженерии.

Хотя на мировом прогрессе и чахнущей от бестолковщины и параллелизма экономике развитого социализма, это никак положительно не отразилось. И советская экономика, подгнивающая и усиленно дряхлеющая вместе с генсеком Брежневым - хранителем и продолжателем ортодоксального партийного направления и системы диктата нескольких полуживых «старцев –небожителей», почему –то упорно не хотела становиться экономной.
Мастер не мог полностью сосредоточиться, отвлечься от всего мирского, грешного и суетного. Почти все его внимание занимали мысли об Оле, как она там трудится не покладая рук, не прихватили ли ее хваткие и безжалостные контроллеры городского транспорта, охотники за свежей зайчатиной.

Мелодия дверного звонка напомнила Мастеру о приходе Оли. Никого другого он и не ждал. Он снял трубку внутреннего телефона и услышал испуганный, дрожащий голос:
-Сенечка, выйди, пожалуйста, помоги мне. Тут все же, шестнадцать ступенек, но я их не осилю.
Не задавая лишних и наводящих вопросов, Мастер быстро спустился вниз.
Оля, как говорится, ни жива, ни мертва, и очень бледная стояла сгорбившись, прислонившись к стенке. От жалости и страха за нее, у Мастера придавило сердце.
-Что случилось?

-Радикулит прихватил, да такой сильный. Только этой напасти мне не хватало. Все! Прощай работа, лишняя копейка. Так скрутило, дохнуть больно. Спасибо, любовник Магды довез. Я вначале хотела к Наташке податься, но там еще больше ступенек и она, куда-то подевалась. Три раза я ей звонила из борделя и все впустую. Мне просто некуда идти.
Мастер открыл ключом входную дверь, и бережно поддерживая Олю, завел ее в дом. Потом осторожно взял ее на руки и, стараясь мягко ступать, отнес ее в квартиру, усадил в глубокое кресло, а под ноги ей поставил скамеечку.

-Вот так меня основательно- первый раз прихватило в Стамбуле, когда мы с Наташкой челночили,- сказала Оля, облизывая пересохшие губы,-но, тогда я еше как-то могла двигаться и не так больно было, а теперь такое ощущение, как - будто шурупы в меня вкручивают. Это все из –за этого чертового фикуса в самом углу коридора и эти козлы -клиенты пристрастились презервативы в него кидать.

-Хозяйка, фрау Герниц, заметила это и такой гендель закатила, а я дурочка, со страху стала двигать этот фикус, чтобы отодвинуть его в сторону, и тут что-то хрустнуло в спине, и в глазах потемнело. Что же, мне теперь делать? О больнице даже нечего и думать, обдерут, как липку, а у меня и страховки нет, и болит, хоть помирай
-Боль мы сейчас снимем. У меня остались обезболивающие капсулы. Когда-то ими пользовалась жена, но срок годности пока еще действует. Не переживай, что – нибудь придумаем.

Он набрал номер мобилки Анатолия, услышав его голос, спросил, знает ли тот русского врача- специалиста мануальной терапии, чей праксис был недавно открыт. И по этому поводу во всех русских магазинах была вывешена на видном месте соответствующая реклама. Оказывается, Анатолий его прекрасно знал, и частенько ходил к нему в гости, поиграть в преферанс. Мастер попросил его позвонить врачу домой и по возможности договориться принять пациентку, но по карточке ДАК, выданной на фамилию господина Забродского. Какая ему разница, с кого денежки списывать. Анатолий вздохнул и сказал, что постарается помочь своему будущему родичу и постоянному сменщику.

-Карточка ДАК–это палочка – выручалочка,- объяснил Мастер Оле- Врач примет, посмотрит и поможет. Говорят, у этого парня - он ,кстати, тоже из Украины- золотые руки. Специалист по радикулитам и позвоночникам.
-Ой, Сенечка, как же я врачу покажусь? Мне надо бы помыться и белье переменить. А все мои вещи и смена белья у Наташки.
Он протянул ей мобилку: Звони ей, я подъеду и возьму.

После нескольких попыток Оле стало ясно, что Наташка завеялась надолго и неизвестно, когда она вернется.
- Зачем придумывать проблему там, где ее практически нет,- улыбнулся Мастер
Он подошел к шкафу, открыл его, порылся немного и выложил на журнальный столик картонную коробку и два целлофановых пакета.
-Вот жена-покойница случайно попала на какую-то распродажу и накупила для нашей невестки пижаму, бюстгальтеры и все остальное. Старалась ей угодить, когда они из Франкфурта на Майне к нам решили заехать и внучку привезли. Невестка посмотрела, носом закрутила и сказала, что предпочитает сама себе покупать вещи интимного обихода, и только на свой вкус.
Даже спасибо для приличия не сказала. А у моей супруги после их отъезда жуткий сердечный приступ случился. Здесь все новенькое, с магазина. По комплекции и росту должно подойти.

-Сенечка, но это же расточительство! Вы можете все эти вещи продать у нас на Украине. Ведь я совершенно чужой человек, ну, подумаешь, землячка. Нет, это невозможно. Вы на меня обрушили столько всего, а я взамен ничего не могу дать стоящего. Если это мне подойдет, могу ли я заплатить в евро не всю сумму, а какую-то часть, хотя бы для успокоения моей совести.
Она виновато развела руками, но глаз не отводила от столика. Мастер не стал ее ни в чем убеждать, открыл упаковки пижамы и выложил все из пакетов. Забыв на время о болях в позвоночнике, Оля быстренько все пересмотрела, почитала наклейки, указывающие размер. И объявила, что все вроде сходится. Остается только поблагодарить Сенечку и проклятый, оживший радикулит.

-Сенечка, я бы хотела набрать ванну и потом переодеться.
Мастер кивнул и направился в ванну. Включил кран, положил на полочку новые тюбики с шампунем, гелем, поменял в мыльнице мыло, повесил на крючок чистое махровое полотенце. Когда он вернулся в комнату, Оля, кряхтя и постанывая, пыталась раздеться. От боли и осознания собственной беспомощности у нее выступила испарина на лбу и дрожали губы.
- Надо было ехать домой и ждать Наташку. Руки не слушаются и боль неописуемая.

Зазвонил телефон. Мастер поднял трубку. Анатолий сообщил, что с доктором все договорено. Он примет с карточкой ДАК. Проблем не будет. В одиннадцать ноль-ноль нас ждут. Я заеду за полчаса до термина.
-Сенечка можно мне еще раз набрать Наташку?-взмолилась Оля
После нескольких повторов в надежде услышать голос своей подруги, она положила мобилку на столик
-Ой, как плохо все складывается,- пробормотала она,- Работа накрывается. Наташка исчезла, а я груда острой боли и немощи. Даже раздеться не могу. Сенечка, я предлагаю выключить воду. Подождем немного, в конце концов, она же заявится домой. Я постараюсь ее уговорить приехать, и она мне поможет раздеться и помыться.

-В одиннадцать мы должны быть у врача, Анатолий договорился. Тебе надо отдохнуть и помыться. Нет смысла зависеть от кого--то. Тем более, мне это- не впервой.
-Что значит не впервой?- нахмурилась Оля,- Не хочешь ли ты воспользоваться моим идиотским, беспомощным положением? Я по сути дела, даже не знаю, кто ты, и что у тебя на уме? Я знаю, к каким уловкам прибегают мужчины ради удовлетворения своей гнусной похоти.
-Оля тебе это никак не грозит. Ни в этом доме, где живут почти одни пенсионеры, ни в этой комнате тех, кого ты упомянула, ну этих монстров и всяких насильников - нет и быть не может

-Ты хотел сказать, сексуальных маньяков? - поправила его Ольга.
-И сексуальных, тем более. А не впервой мне, потому что, когда жене было плохо и сил никаких не было после мучительных приступов, я самолично ее купал и одевал. Был при ней вроде сиделки и медбрата. Не бойся, никто тебя не обидит
Стараясь, не смотреть в ее испуганные, умоляющие глаза, Мастер проворно раздел ее, подхватил на руки, отнес в ванную. Оля сделала еще одну робкую попытку вымыться сама, но это отняло у нее последние силы. Мастер все сделал сам и, завернув, ее в махровую простынь, уложил на диван, обтер досуха, стараясь не потревожить болезненно реагирующий на мимолетное касание, раздираемый болью крестец.

Он переодел ее в новенькую пижаму, забракованную невесткой, высушил волосы феном и дал капсулу снимающую боль. Все это он проделал молча, спокойно и сноровисто, как –будто всю свою жизнь проработал медбратом по уходу за больными и немощными. И Оля, подчиняясь его нежным и одновременно сильным рукам, уже не чувствовала ни страха, ни стыдливости, что он видел ее нагую. Хотя своим, природно-обостренным женским чутьем, догадывалась, что она нравится этому не очень разговорчивому мужчине, кто не единым словом или жестом, даже не намекнул об этом.

Но кого выдавали глаза. И это был первый мужчина после гибели ее мужа, кто не выпендривался перед ней, не старался ей как-то понравиться, ничего не предлагал, ни обещал, и ни к чему ее не принуждал. И то любопытство при их первой, такой забавной встрече, где сводником оказался случай, стало приобретать несколько иные черты, в которых присутствует уже не просто благодарность и симпатия, а нечто большее, которое всегда появляется нежданно-негаданно.

Пока он возился на кухне, накрывая столик, Оля еще раз внимательно посмотрела и прикинула на глазок все то, что Мастер положил перед ней на журнальный столик, и осталась, очень довольна. К тому же, начала действовать капсула, снимая остроту боли. Мастер закатил в комнату тележку, уставленную деликатесами, присел рядом с ней на диван.
-Это, по какому случаю назначено пиршество?- изумилась Оля, окидывая быстрым взглядом тележку.- У тебя случайно не день рождения? И мой радикулит на этом пиру, как гость незваный. Господи, я уже забыла вкус красной икры. Не пойму то ли лекарство действует так классно, или деликатесы возбуждают и соблазняют, но почему-то боли почти не чувствую. Как ты думаешь, Сенечка, рюмка Мартини не повредит?

-Думаю, не повредит,- согласился Мастер, любуясь порозовевшим лицом Оли, и вдруг вспомнив что-то, метнулся в кухню.
Он принес букет живых цветов, поставил их в вазочку.
-Я не знаю, какие твои любимые цветы. Вот взял то, что понравилось.
Это были не ее любимые цветы. Оля обожала левкои и ирисы, но это были ее первые цветы, которые она получила, став вдовой, а тот, кто захотел сделать ей приятное, смущенно улыбался и смотрел на нее не ястребино– похотливым, требовательным взглядом, а по- доброму и даже как-то печально, и у нее увлажнились глаза.

-Любимые цветы, Сенечка, это и есть те, которые тебе дарят от чистого сердца, как знак внимания. Спасибо мой нежный и внимательный друг.
После ужина Мастер включил телевизор и отправился на кухню. Помыл посуду, разложил на столе чертеж узла и схематическое изображение замка между узлами пресс-формы. Где-то через полчаса, Оля, снедаемая любопытством, кряхтя и охая, сползла с дивана и осторожно ступая на полусогнутых, приплелась в кухню.

-Сенечка, мне тут одной скучно и неуютно,- пожаловалась она.
-Ну, зачем ты встала. Еще не так повернешься, или не дай бог упадешь. Сейчас я тебя отнесу на диван.
-Нет, надо меру знать,- засмеялась Оля,- К прекрасному и хорошему быстро привыкаешь. Лучше бери свои бумаги, поддержи меня своей крепкой ручищей и пошли ко мне, то есть, я имела ввиду твою гостиную.
Мастер устроился в кресле напротив дивана и хотя журнальный столик, оказался ему низковат, ему было приятно, что Оля нарушила его кухонное уединение.

Правду говорят, что в каждой женщине скрывается бесенок любопытства, унаследованный от патриаршей бабушки Евы, вкусившей запретный, но такой дразнящий душу и обоняние с осязанием и зрением вкупе, загадочно аппетитный плод познания истины.
И хотя по телевизору шла ее любимая передача Оксаны Пушкиной, посвященная очередной уникальной, судьбоносной женщине, Оля попросила Семена Марковича выключить телевизор и проявила настойчивый интерес к его исследованиям.

Мастер вначале смутился, сказал, что это связано с изготовлением одной хитроумной штуковины и, вообще, это сплошные железяки и ей это вряд ли будет интересно.
-Ну, не скажи, возразила Оля,- Ты же обо мне уже многое знаешь и мне, естественно, хочется знать, чем ты занимаешься. Я вся – внимание.
Мастер по- своему был, конечно, прав, предостерегая ее углубляться в чисто мужскую и скучную для женского внимания тему. Оля вбирала сказанное одним ухом и выбрасывала другим. Процесс изготовления пресс-формы ее действительно не затронул ни на йоту.

Но ей очень понравилось слушать, как увлеченно и вдохновенно рассказывает Мастер, наблюдать за выражением его лица и она как-то по- новому взглянула на него, отмечая, что тот перепуганный, растерявшийся, смущенный мужчина, кого Джулия пыталась затянуть в бордель, предстал перед ней в совершенно ином свете. Оля отметила, что у Мастера добрые, красивые глаза, приятная улыбка и красивые губы. И любуясь его крупными руками, вспоминала, как легко он отнес ее к себе в квартиру. Прикосновение этих рук к ее телу, давно забывшему мужские руки, после того как она осталась одна, было ей приятно и волнительно.

Она этого очень боялась, почему-то, даже больше своего ожившего коварного радикулита. Боялась, что вдруг какая-нибудь нелепость, или какие-то неосторожные действия Сенечки, нарушат это робкое равновесие и оттуда, из тьмы мужского нутра, проглянет то страшное и отвратительное, что она всегда боялась в мужчинах, для которых она была объектом, или субъектом, - смотря с какой стороны смотреть -мужского честолюбия и вожделения. А то, что она привлекательная и нравится мужчинам, Оля узнала еще с шестого класса, когда ее одноклассники засыпали записками с предложением дружить, и устраивали потасовки меж собой за право носить ее портфель и провожать домой.

И хотя она слушала вполуха, больше занимаясь созерцанием Мастера и своими мыслями по этому поводу, Оля, уловив суть сказанного, спросила:
-Ну, хорошо, Сенечка, объясни мне абсолютно- непосвященной в вашем железном деле, что будет с этой штуковиной, если в вашей мастерской не найдется этот специальный, офигенный, фигурный резец?
-Запорят заказ и, скорей всего, уплатят неустойку. Это у нас раньше списывали любой брак, а здесь, куда не кинь - сплошные контракты, где все оговорено заранее: кто, за что отвечает и кто кому платит. Кто нарушит, тот и заплатит, как миленький.

-Сомнения, конечно, гнетут, что в такой промышленно- развитой Германии не оказалось бы необходимого резца, о котором ты рассказывал. А с другой стороны, чем больше я тут бываю и наблюдаю, и с людьми нашими толкую, то судя по многим параметрам, мы были не дурнее и не хуже их. Просто уровень нашей родимой дури оказался покрепче, как наша водка, крепче и вкуснее их шнапса. Но если тебя так волнует их проблема с этой мудреной железякой, значит, ты что-то про это знаешь и, более того, ты дал мне понять, что смог бы сделать это как и положено по вашим стандартам. Не так ли?

Он хотел ей сказать, что у него есть такой резец, который он изобрел и изготовил, еще там в Харькове, и вывез в Германию, за который получил в свое время орден «Знак Почета». Собственно, не за сам резец, а за тот важный государственный заказ, который доверили коллективу малого КБ, и он впервые, после смерти своего учителя Козленко, самостоятельно от начала до конца продумал и претворил в жизнь этот сложный заказ. И ни на один микрон не нарушил положенные расхождения между схемой и изделием. Но вдруг не решился ей об этом рассказать. Подумал, что это будет выглядеть по- мальчишески и его примут за хвастунишку.

-Трудно так сразу сказать,- пожал плечами Мастер,-Поживем –увидим.
Он заметил, что вымотавшуюся за день Олю, неумолимо клонит в сон, и предложил выпить на ночь еще одну обезболивающую капсулу, и принес ей чай с лимоном.
-Спокойной ночи, Оленька,- сказал Мастер, укрыв ее пледом.
.Он направился к дверям, но Оля остановила его
-Погоди, Сенечка, как ты меня назвал?
-Я хотел сказать Оля, а вдруг само получилось,- виновато улыбнулся Мастер.
- Двое мужчин в мире, два самых дорогих мне человека: папа и мой покойный муж Игорь так всегда говорили мне перед сном.

Она смотрела на него как-то необычно. Не так как все это время их скоропалительного знакомства. И в этом взгляде он прочел и доброту, и благодарность, и еще что – то такое, о чем думать было пленительно и страшно. Он наклонился, поцеловал ее в щеку и вышел.
Он еще поработал с часик на кухне, но усталость брала свое, и Мастер отправился спать в свою маленькую уютную спальню, напоминавшую ему кубрик подводной лодки, и была несколько мелковата для его крупного тела. И уже засыпая, он вдруг представил нагую Олю, и ему захотелось чувствовать ее рядом, прижать её к себе и не отпускать ни на миг.

Леонид Шнейдеров

Продолжение следует

Все части "Мастер". История любви в пору золотой осени жизни. Все части

Photo © iStockphoto.com © Fotolia.com



Посетите и поделитесь Вашими мыслями на форуме

 

 

Понравилось?
Подпишитесь на обновление через Е-Майл:
и Вы будете получать самые актуальные статьи
в момент их публикации.

Звёзд: 1Звёзд: 2Звёзд: 3Звёзд: 4Звёзд: 5 (Пока оценок нет)
Loading ... Loading ...


About Леонид Шнейдеров

avatar

Леонид Исаевич Шнейдеров - историк, писатель, публицист. Авторские материалы Леонида Шнейдерова публикуются в популярных сетевых СМИ России, например, в «Свободной Прессе». Собственная колонка Л. Шнейдерова на портале «Дом Солнца» постоянно лидирует в читательских рейтингах. Под псевдонимом «Леонид Строев» в 1984 году, в крымском издательстве «Таврия» опубликован военно-исторический роман «По следу старого соболя», а в 1989 — военно-исторический роман «От меча и погибнет». В том же году в Москве, в издательстве «Прометей» тиражом 150 000 экз. увидела свет сказка-повесть для детей «Пискун-мореход». С 1998 года живёт в Германии, публикуется в русскоязычной прессе Германии и Западной Европы. В 1999 году в издательстве «Дар» (Симферополь) вышел роман «Подмена». В издательстве «Эдита Гельзен» (Германия) в 2004 году опубликовал повесть «Мастер». В 2005 году вышел роман «Дедушка». В 2008 году, в том же издательстве увидел свет сборник рассказов, повестей и киноновелл «Глаза любви». В 2008 году Санкт-Петербургское издательство «Алетейя» выпустило роман «Женского счастья так мало». В 2008 и в 2009 гг. вместе с М- Гальпериным издал ежегодный коллективный сборник прозы, поэзии и публицистики авторов города Саарбрюккена «Саарбрюккен — город жизни и мечты». В 2011 г. удостоен Золотой медали 2-го Международного литературного конкурса «Лучшая книга года 2010» в номинации «Крупная проза» за политический роман «Подмена».

Browse Archived Articles by

Комментариев нет

В настоящее время нет комментариев для «Мастер». История любви в пору золотой осени жизни. Киноповесть. Часть 9. Может Вы хотели бы добавить один из Ваших?

Оставить комментарий

Комментарии Facebook:

pokolenie-x.com located at Widemannstr.1 , Hannover, DE . Reviewed by Stas Ivanchuk rated: 1 / 5