avatar

Тайна. Трагическая история последней любви

Written by Галина Хэндус. Posted in Публикации

Tagged:

Тайна. Трагическая история последней любви

Published on Октябрь 08, 2013 with No Comments

В доме для престарелых «Солнечный свет» стояла расслабляющая тишина, а по коридорам расползался запах тушеной капусты и компота. Наступал обеденный час. Из лифта, остановившегося на втором этаже, вышла Ингрид Бауманн, невысокая полноватая женщина, работающая в приёмном отделении. Она катила перед собой коляску с сидящей в ней пожилой худощавой женщиной. Проехав по длинному коридору мимо нескольких дверей, они остановились около одной из них, на которой висела табличка с цифрой 28.

Вкатив коляску в светлую, пахнувшую свежим бельём комнату, Ингрид прошла вперёд, повернулась к новой пациентке и, протянув руку, сказала:
– Ну вот Вы и дома, госпожа Рас. Давайте я помогу Вам подняться.
Сидящая в коляске женщина, будто не заметив протянутой руки, опираясь на подлокотники, самостоятельно встала, провела руками по опрятной тёмной юбке, как бы разглаживая её, и стала осматривать комнату. Подойдя к окну, она посмотрела сквозь стекло на зелень парка, расстилающегося внизу, непонятно почему пожала плечами и спросила, внятно выговаривая слова:
– А на какую сторону выходит моё окно? – не дождавшись ответа, она задала следующий вопрос: – И когда разрешается гулять в парке?
Её сопровождающая, уже снявшая небольшой чемодан со специально установленной сбоку коляски подставки, положила его на стул и сказала:
– У Вас одна из самых лучших комнат – всё время будете видеть, как встаёт солнце и начинается новый день. В парк можете ходить гулять, когда и сколько захотите, но лучше с сопровождающим. Вас же будет кто-нибудь навещать? – осторожно спросила она.
– А что, разве персонал не гуляет с желающими и для этого обязательно нужны родственники? – в голосе госпожи Рас не слышалось ни раздражения, ни вызова, а только строгая констатация непонятного ей факта.
– У нас недостаточно персонала, чтобы гулять со всеми желающими, но если хотите, мы можем для Вас это организовать. Правда, за отдельную плату, – сказав это, Ингрид почувствовала себя несколько неловко, будто что-то выпрашивала для себя лично, и тут же переменила тему: – Я, к сожалению, не могу Вам помочь распаковать чемодан, потому что меня ждут внизу, а все другие женщины заняты раздачей обедов. Вы, кстати, спуститесь в столовую или сказать, чтобы принесли сюда?
– Я не голодна, обедать не буду.
– Госпожа Рас, от еды отказываться нельзя – такое у нас правило. Вам нужны силы, поэтому необходимо хорошо питаться. Мне не хочется Вас заставлять, но если Вы отказываетесь от еды, придётся доложить об этом врачу.
Голос Ингрид звучал приветливо, но чувствительное ухо могло уловить в этой фразе если не угрозу, то предупреждение.

– Хорошо-хорошо, не будем ссориться по пустякам. Что у вас сегодня на обед? – несколько встревожено сказала пожилая женщина и тут же добавила: – И зовите меня, пожалуйста, по имени, мне так приятнее.
– Договорились, я буду называть Вас Эдит, а меня зовут Ингрид. С другими нашими сотрудницами Вы познакомитесь позднее, – сказала женщина из приёмного отделения, мельком взглянув на часы, и продолжила свои объяснения: – Сегодня у нас морковный суп, тушеная капуста с мясными биточками и абрикосовый компот.
– Вы идите, я позднее спущусь в столовую. Спасибо за помощь, – в голосе пожилой женщины звучали усталость и желание остаться в одиночестве.

– Идёмте вместе, я провожу Вас, мне ведь тоже в ту сторону.
Работая почти десять лет с пожилыми людьми, бывшая медсестра научилась мягко, но настойчиво прививать им уважение к правилам, принятым для их же пользы. Подождав, пока Эдит подойдёт ближе, она дружески дотронулась до её за плеча и добавила:
– И не надо меня благодарить, это моя работа.

Вечером того же дня, сдавая дежурство, Ингрид Бауманн сказала своей сменщице, никогда не унывающей 38-летней Мелани:
– У нас новая пациентка – Эдит Рас. Может быть, ты слышала её имя?
– Нет, а что, она какая-нибудь знаменитость? – спросила та заинтересованно.
– Вообще-то я это имя тоже не могла припомнить, но её сын рассказал мне кое-что. Эдит была раньше актрисой и снялась ровно в ста маленьких ролях, в основном эпизодических, где слов было мало, а то и вообще не было. Не знаю, была ли она знаменитой или нет, все это происходило ещё до того, как я начала интересоваться кино.

– А почему же сын привёз свою знаменитую мать сюда?
– Возможности ухаживать за ней у него нет, а его жена не хочет возиться со старой свекровью. Сын боится, что мать может умереть с голоду, потому что последнее время часто забывает поесть. Он надеется, что здесь ей будет не так одиноко, как дома.
– Сколько же лет нашей артистке?
– По-моему, семьдесят шесть. Я на столе оставила регистрационную карточку, там всё записано. Доктор осмотрел пациентку и ничего особенного не обнаружил: ходит она без посторонней помощи, с головой у неё всё в порядке. А то, что забывает поесть, не новость – многие пожилые люди страдают этим, потому что тяжело переживают одиночество. Если бы Эдит жила в семье, где и дети, и внуки – в общем, какое-то общение, то и аппетит бы у неё был, а так...

– Ну ладно, я познакомлюсь с ней завтра утром. Кажется, она действительно интересный человек. Жаль, конечно, что ей придётся доживать свой век одной, без семьи.
– По-моему, они с сыном не очень хорошо понимают друг друга, так что и дома у неё, можно сказать, семьи не было. Я, кстати, не уверена, что он будет часто навещать свою мать. Впрочем, посмотрим позднее. Главное, что с ней немного хлопот. Ну всё, я пошла!

Утром, подходя к комнате номер 28, Мелани увидела портрет знаменитого когда-то артиста кино Филиппа М., аккуратно пришпиленный кнопками к двери. Несколько удивившись, она постучалась и, услышав громкое «Пожалуйста!», вошла.
Представившись и узнав, что Эдит на новом месте спала хорошо, Мелани начала ещё раз рассказывать ей о правилах, принятых в её новом доме. Она подробно объясняла, какой хороший у них врачебный и обслуживающий персонал, какая замечательная спортивная и культурная программа ожидает всех желающих, что можно получить бесплатно, а какие услуги придётся дополнительно оплачивать. И еще о многих вещах, которые для персонала с годами меняются незначительно, но для вновь прибывших являются новыми и нужными. Каждое движение в этом вольно или невольно выбранном замкнутом пространстве являлось не мелочью, а очень важной частью жизни для находящихся здесь людей.

Мелани с любопытством поглядывала на сидящую сбоку от неё женщину. Та повернулась вполоборота к столу, положив на него правый локоть и уставив неподвижный взгляд в окно. Её высоко поднятая голова подчёркивала несколько неестественную для её возраста прямую спину. Ноги в красивых тёмно-бордовых туфлях на невысоком каблуке были повёрнуты носками наружу и наводили на мысль о балетном прошлом их владелицы. Женщина внимательно слушала говорившую, изредка чуть заметно кивая головой, но не произнося ни слова. «Да, действительно похожа на актрису, – с теплотой подумала Мелани. – Очень ухоженная, следит за собой, с маникюром и причёской, да и одета не так, как большинство наших пациенток. Видно, что эта женщина с характером и большим жизненным опытом. Надеюсь, что ей здесь будет хорошо и она проживёт у нас долго».
Когда Мелани закончила объяснения, в комнате повисло молчание, нарушаемое только пением птиц, доносившимся из приоткрытого окна. Наконец Эдит Рас медленно повернула голову, пристально посмотрела на молодую женщину, стоявшую рядом, и сказала, чуть растягивая слова:
– Спасибо вам за интересную информацию. В связи с этим у меня к Вам, милая Мелани, несколько маленьких просьб, в которых, я надеюсь, Вы мне не откажете, – дыхание говорившей было несколько тяжеловато, что выдавало её немолодые годы: – Я не хроническая больная, и у меня пока нет старческого маразма, поэтому я не хочу, чтобы Вы называли меня пациенткой, – это слово отдаёт какой-то безысходностью. Исключение в этом случае я могу сделать только для моего врача.

– А как же тогда Вас называть? – слегка растерялась молодая женщина, потому что все их подопечные были для них только пациентами, нуждающимися в уходе и посторонней помощи.
– Ваш дом стоял многие годы до меня и, надеюсь, ещё долго простоит и после моего ухода. Я гость в вашем доме, который пришёл на короткое время и вскоре покинет вас, – печально сказала Эдит и после некоторого раздумья добавила: – Точно так же, как все мы – только гости на этой планете. Жизнь каждому из нас даётся как чудесный подарок, а все чудеса рано или поздно заканчиваются. Вы не согласны со мной?
Мелани пожала плечами, не зная, что ответить. Все годы, что она работала в доме для престарелых, никто не заводил с ней такого рода разговоров. Да и вне работы у неё не было ни собеседников, ни друзей, которые задавались бы подобными вопросами. А пожилая женщина, не дождавшись ответа, продолжала:
– Ну хорошо, не отвечайте, если не хотите. Теперь моя вторая просьба. Мне бы хотелось, чтобы в комнате всё время стояли свежие цветы. Каждую неделю Вы будете приносить сюда цветы по сезону, деньги на которые найдёте в моей тумбочке. Не слишком обременительная просьба?
– Нет, не обременительная, я с удовольствием это буду делать сама или поручу кому-нибудь из своих коллег, – с облегчением вздохнула Мелани и вкрадчиво добавила: – У Вас есть ещё какие-нибудь просьбы?
– Да, ещё одна.

С этими словами Эдит встала со стула, на котором сидела, и подошла к окну. Жестом подозвав Мелани подойти поближе, она показала ей на вьющуюся за окном дорожку:
– Я не могу сидеть целый день взаперти, а у моей комнаты, к сожалению, нет балкона. Я вчера видела, как по этой дороге идут и едут гулять в парк люди, живущие здесь. Не знаю, сообщили Вам или нет, но меня сюда привёз мой сын, с которым у нас не очень хорошие отношения, и я не думаю, что он будет часто навещать меня, если вообще будет. Мне самой непросто преодолеть все те ступеньки, которые встретятся на пути, поэтому я бы хотела, чтобы кто-нибудь меня сопровождал. Конечно-конечно, – сказала она торопливо, увидев, что её собеседница хочет что-то сказать, – я знаю ваши условия, у меня есть деньги, чтобы оплатить эту услугу. Вы согласны сопровождать меня?
– Я? – почему-то переспросила молодая женщина, прекрасно поняв, что речь идёт именно о ней. – Я, к сожалению, не смогу Вас сопровождать на прогулки. Это не моя прихоть, просто нам не положено. Мы работаем в три смены, и у нас совершенно другие обязанности. Но Вы не переживайте, – поспешно сказала она, увидев, как изменилось лицо пожилой женщины, – я поговорю со Споманкой, она наводит порядок на Вашем этаже и у Вас в комнате. Думаю, что она с удовольствием согласится. Я передам ей Вашу просьбу, и она зайдёт, когда освободится.

– Мне приятно, что мы так хорошо понимаем друг друга. А теперь я, пожалуй, спущусь вниз, – женщина повернулась, как бы прося посетительницу уйти. – Я вчера видела, что к гостиной пристроена небольшая терраса. Возможно, там есть ещё свободные места.
– Вас проводить? – спросила Мелани приветливо, желая ещё несколько минут побыть с неординарной пациенткой.
– Нет, спасибо, я хочу побыть до обеда одна.
– Хорошо. Если Вам что-то будет нужно, позвоните. Всего доброго, – Мелани взялась за ручку двери но, будто что-то вспомнив, повернулась и спросила: – Скажите, Эдит, а почему у Вас на двери висит портрет мужчины? Вообще-то у нас это не положено.

– Милая Мелани, не хочу быть невежливой, но я плачу за аренду этой небольшой комнаты большие деньги, – в голосе говорившей звучали нотки уверенного в своей правоте человека. – Я не знаю, как долго задержусь у вас, но была бы признательна, если бы мне разрешили эту маленькую прихоть. Филипп был моим партнёром в фильме «На изломе», который Вы, возможно, помните, и моей большой любовью, поэтому я хочу свои последние дни или годы быть вместе с ним. Пожалуйста, поговорите с теми, кто отвечает за порядок в доме. Воспоминания о Филиппе – это всё, что у меня осталось в жизни и что меня ещё в ней удерживает.
– Конечно, я обязательно поговорю и уверена, что Вам это разрешат.
Дверь тихонько закрылась, и Эдит Рас осталась одна.

После обеда, когда хозяйка комнаты 28 отдыхала, в дверь постучали, и к ней вошла молодая женщина. Подойдя к поднимающейся с кровати Эдит, она аккуратно помогла ей встать.
– Меня зовут Споманка Гарайова. Мелани сказала, что Вы хотите со мной поговорить.
– Добрый день, Спуманка.
– Споманка, – с улыбкой поправила пожилую женщину обладательница интересного имени.
– Извини, Споманка. Можно я тебя буду называть на «ты»? Мне кажется, по возрасту ты могла бы быть моей внучкой.
– Конечно, можно, – молодая женщина была терпелива и немногословна.
– Извини за любопытство, но у тебя не немецкое имя, а ты очень хорошо говоришь на моём языке, совсем без акцента. Где ты родилась? – Эдит с интересом взглянула на стоящую перед ней Споманку и добавила: – Впрочем, если не хочешь, не отвечай, это не так уж и важно.

– Я родилась в бывшей Югославии, в Загребе, но живу здесь уже давно.
– Ты очень красивая, Споманка из Загреба… – задумчиво сказала Эдит, вспомнив на минуту о чём-то своём, но почти тут же очнулась от своих грёз. – Я ищу кого-нибудь, кто мог бы меня сопровождать на прогулки в парк. Если ты не против, мы могли бы заключить с тобой рабочее соглашение: ты помогаешь мне два часа в день общаться с природой, а я помогу тебе немного поправить материальное положение. Ты согласна на такую сделку?
–Я с удовольствием буду сопровождать Вас в парк, но только после трёх часов. Я всегда работаю с семи до трёх, а потом свободна, – девушка несколько замялась. – А насчёт выходных я пока ничего сказать не могу. Если у меня будут какие-то планы...

– Ну что ты, – мягко перебила её женщина, – такой жертвы я от тебя не требую. Насчёт выходных мы сможем с тобой всегда договориться заранее. Если у тебя будет желание и возможность приехать сюда ради меня, я буду эти дни оплачивать вдвойне – в конце концов, это будет работа в твои выходные.
– Я буду Вам сообщать, когда смогу приехать, а когда нет. Если хотите, мы можем пойти на прогулку прямо сегодня, – Споманка посмотрела на стоящие на столе часы, – немного позднее.
– Очень мило с твоей стороны. Я с удовольствием принимаю это предложение.

Через час с небольшим Споманка уже катила перед собой коляску со своей подопечной. Мимо них медленно проплывали величественные кусты огромных рододендронов, высаженные по обе стороны аллей парка, изредка слышалось похрустывание гравия на дорожке. Воздух был напоён свежестью и спокойствием теплого дня. Отовсюду раздавалось громкое пение птиц, проснувшихся после долгой зимы. Природа с нетерпением ждала рождения новой весны, а лёгкий тёплый ветерок невольно способствовал откровенной беседе.
– Ты не можешь себе представить, как я рада, что у меня появилась собеседница! – сидящая в коляске женщина говорила, не переставая, будто возмещая этим долгие месяцы и годы вынужденного молчания. – Все мои подруги давно умерли или доживают свой век, как и я, в домах для престарелых. Ни братьев, ни сестёр у меня нет, соответственно, и племянников тоже. Но самое печальное то, что внуков у меня тоже нет – мой сын никогда не хотел иметь детей. Много лет я разговаривала только с Филиппом, но даже мой сын Клаус никогда не знал об этом. Тридцать лет я тщательно оберегала тайну, о которой знали только мы с моим любимым.

– А этот Филипп – Ваш муж? – спросила молодая женщина, не совсем понимая, о ком идёт речь.
– Ну что ты! Конечно, нет. К сожалению… – добавила Эдит спустя мгновение и вдруг, спохватившись, спросила: – А ты вообще знаешь, кто такой Филипп М.? Он был знаменит, когда тебя ещё и на свете не было. Впрочем, откуда тебе его знать, ты ведь родилась не в Германии. Сколько лет ты здесь живешь?
– Двадцать. Мои родители приехали сюда, когда мне было пять лет, – ответила Споманка и, ослеплённая неожиданной догадкой, спросила: – А тот портрет на Вашей двери – это и есть Филипп М.?
– Ты очень догадливая девочка, – в голосе говорившей была явственно слышна похвала. – Мы познакомились с ним на съёмочной площадке, когда мне было сорок восемь, а ему только исполнилось сорок два. Но дело было не в возрасте. В фильме, на съёмках которого мы встретились, Филипп играл графа, а у меня была роль поварихи. Фильм очень захватывающий, но содержание его я расскажу тебе позднее, если захочешь. Суть же в том, что граф хотел избавиться от своей жены и привлёк эту повариху на свою сторону. Он завёл с ней интрижку, а когда та отравила его жену и она умерла, сдал её полиции. Фильм имел оглушающий успех и поднял моего партнёра на следующую ступеньку карьеры. Мне повезло в этом плане намного меньше. Больших ролей у меня так и не появилось, зато от предложений сняться в эпизодах не было отбоя.

– Я вспомнила, – перебила вдруг Эдит молодая женщина. Они давно сидели на одной из скамеек перед небольшой сценой-ракушкой, где каждые выходные играл знакомые мелодии местный секстет музыкантов. На небе солнце весело играло в прятки с лёгкими белыми облачками, выбегая из-за одного и тут же прячась за другое. – Я вспомнила! Не так давно я видела фильм о Филиппе М. – он умер в день своего рождения, именно поэтому я и запомнила этого артиста. Теперь я знаю, о ком Вы говорите.
– Да, – со слезами в голосе заговорила Эдит, будто вновь переживая эту смерть. – Филипп умер в день своего рождения, ровно четыре месяца и десять дней тому назад. – Она надолго замолчала, забывшись в воспоминаниях. Влага, собравшаяся в глазах, скатилась одинокой слезой по сухой щеке вниз. Наконец, встряхнувшись, Эдит сказала совсем другим тоном: – Наша с ним связь продолжалась ровно тридцать лет, с того самого дня, как мы встретились и полюбили друг друга.
– А почему же вы не поженились? – чуть закусив губу и ругая себя за любопытство, осторожно спросила Споманка.

– Когда мы с ним встретились, он уже был женат и у него подрастали две маленькие дочки. Когда девочки выросли и вышли замуж, их мать стала часто болеть. Филипп вначале не мог бросить своих детей, а потом – больную жену, потому что она много сделала для него в самом начале его карьеры. Если бы она умерла, мы бы с ним смогли пожениться, но умерла почему-то не она, а он. Смерть просто перепутала их кровати, такое вот несчастье.
Споманка взглянула на часы. Не успев ничего сказать, она услышала:
– Наши два часа истекли, я знаю. Нам пора возвращаться. Спасибо тебе, девочка, за такую чудесную прогулку! Я надеюсь, что тебе со мной не было скучно.
– Нет-нет, что Вы, – быстро произнесла Споманка. – Только бы завтра не было дождя!
– Дождя завтра не будет, это говорят мне мои кости, а они у меня предсказывают погоду лучше всякого синоптика.
Коляска медленно покатилась назад.

На следующий день нашу вчерашнюю пару можно было опять увидеть на старом месте, около сцены-ракушки. Две женщины тихо разговаривали друг с другом, не замечая времени и наслаждаясь теплом расцветающей весны.
– Ну и что у нас сегодня вкусного на обед? – вдруг не к месту спросила Эдит.
– Но обеденное время уже прошло. Вы имеете в виду завтрашний обед? – удивленно ответила Споманка, думая, что Эдит себя плохо чувствует, и участливо спросила: – С Вами всё в порядке?
– Ах, молодость! – весело заулыбалась бывшая актриса. – Со мной всё в порядке, я просто хочу Вам кое-что сыграть. Помогите-ка мне подняться на сцену.

Она встала и медленно пошла к находившейся в двадцати шагах от них ракушке, аккуратно поддерживаемая под руку молодой спутницей. Поднявшись наверх, Эдит попросила Споманку занять внизу самое лучшее место. Подождав, пока та усядется, бывшая актриса встала в позу и сказала:
– Я сейчас сыграю тебе маленькую сцену, которая положила начало нашей большой любви с Филиппом.
Постояв несколько секунд неподвижно, будто собираясь с силами, Эдит вдруг каким-то необъяснимым образом начала преображаться. Зрительница внизу застыла в изумлении – она неожиданно увидела на сцене молодого, уверенного в себе мужчину, который, весело потягивая носом, произнёс приятным тенором:
– Ну и что у нас сегодня вкусного на обед?

На глазах ошеломлённой Споманки молодой мужчина вдруг куда-то исчез, уступив место красивой молодой женщине, смотрящей влюблёнными глазами на своего хозяина.
– Сегодня у нас, господин граф, ляжка дикого кабана с кислой капустой и картофельными клёцками.
– О-о-о, – вновь раздался со сцены мужской тенор, – это как раз то, чего мне сейчас больше всего хочется! Вы, милая моя Вильма, волшебница и умеете читать мои мысли. Посмотрим, сможете ли Вы и сегодня удивить меня своим искусством.
«Как это у неё получается? – подумала, очнувшись от чар только что сыгранной сцены, молодая девушка, громко хлопая в ладоши и с удивлением глядя на стоящую перед ней 78-летнюю женщину. – Она действительно волшебница, но не повариха, а актриса!»

Когда Эдит устроилась в коляске, чтобы возвращаться назад, в свою келью, как она стала называть комнату, в которой жила, Споманка, несколько смущаясь, спросила:
– Я знаю, что некоторые вопросы задавать неприлично, но можно я всё же задам? – и тут же торопливо добавила: – Вы можете не отвечать, если не хотите.
– Ты можешь задавать мне любые вопросы. Сейчас я свободна от данного мною когда-то слова и могу ответить на то, что тебя интересует, – немного помолчав, она произнесла, как бы в раздумье: – К сожалению, мне уже давно никто не задаёт никаких вопросов.
– Вы его всё ещё любите?
– Да, я его всё ещё люблю и буду любить, пока живу и дышу. Пока он был жив, я была полна надежд, с его смертью из моей жизни ушло что-то очень важное, и я не могу это важное ничем восполнить. Когда он умер, у меня пропал не только аппетит, но и желание жить дальше, именно поэтому мой сын и привёз меня сюда. Он боялся взять на себя ответственность за мою жизнь, но и не хотел, чтобы я умерла. Впрочем, всё это теперь не так уж и важно….
Задор и желание играть, неожиданно посетившие старую актрису, куда-то исчезли, уступив место умиротворённости и спокойствию.

Почти ежедневные прогулки с Эдит нисколько не обременяли Споманку, а привносили в её жизнь много интересного и приятно разнообразили её. Впрочем, не надо кривить душой: деньги в бюджете молодой женщины были тоже не лишними. Эдит же нашла в своей помощнице человека, которому она могла открыть то, что носила в себе последние тридцать лет, – тайну любви, о которой никто не должен был догадаться. На этом настаивал Филипп, и она делала так, как он хотел, чтобы не потерять хотя бы те редкие проявления любви, которые крепко связывали их все эти годы. Она всюду незримо сопровождала своего кумира и возлюбленного и всегда оставалась в густой тени, которую отбрасывал этот знаменитый артист. Она строго следила за тем, чтобы ни один луч солнечного света не проник в этот кромешный мрак чувств, не желая погубить того, чья тень стала давно смыслом её жизни.

Сейчас у неё сохранилась только небольшая стопка пожелтевших писем, почти рассыпавшиеся от старости газетные вырезки со статьями о Филиппе и три фотографии, где они были сняты вместе. Все остальные чудесные минуты любви она хранила в своих воспоминаниях и своём сердце.

Скоро вступила в свои законные права и прошла весна, уступив место теплому и спокойному лету, за которым незаметно и тихо подкралась осень. Эдит всё больше худела, стала забывать числа, путать дни недели, прогулки уже не радовали её, как раньше. Одно осталось неизменным: когда речь заходила о Филиппе М., она вся преображалась, начинала светиться радостью и становилась как будто моложе. Но чем ближе подходила годовщина его смерти, о которой Эдит помнила всегда, тем печальнее она становилась.

– Ты знаешь, Споманка, – призналась она как-то, – сегодня во сне я видела моего Филиппа – он звал меня к себе. Не свою законную жену, а меня. Ты понимаешь, что это значит?
– Ну что Вы, Эдит, – попыталась успокоить старую женщину Споманка, которая настолько привыкла к их прогулкам, что чувствовала, будто ей чего-то не хватает, когда её подопечная недомогала или просто была не в настроении идти в парк, – Вы проживёте ещё долго, ведь у Вас ничего не болит.
– Спасибо, моя девочка, за то, что ты так добра ко мне. Ты молода, и тебе много чего ещё придётся увидеть в жизни, а я пожила на этом свете и многое повидала. Я знаю, о чём говорю. Я дождусь 28 октября, чтобы умереть в один день с моим любимым. Не зря меня поселили в комнату 28. Ты знаешь, я ведь, как все артисты, суеверна и вижу в этом знак судьбы.

…29 октября около десяти часов по длинному коридору дома престарелых «Солнечный свет» шла Споманка в сопровождении молодой практикантки Кати, которой должна была показать и рассказать всё, что знала сама. Подойдя к комнате с цифрой 28 и с пришпиленной к двери большой фотографией мужчины средних лет, Споманка толкнула дверь и зашла внутрь. В комнате было пусто, не прибрано и как-то неуютно. На кресле, задвинутом в самый угол, лежало платье, наполовину упавшее на пол, из-под которого осторожно выглядывал носок бордовой туфли. Постель была смята, из-под тумбочки, стоящей рядом, торчали истрепанные задники тапок. И только букет больших свежих хризантем, стоящий на столе и занимающий всё его пространство, радовал взгляд, наполняя комнату легким ароматом осени. Шары цветов были пронзительно белыми, как первый чистый снег, и совсем не вязались своим нарядным весёлым видом с окружающей их обстановкой. Они будто бросали вызов вечной и всесильной хозяйке этого печального дома, которая незримо летала по коридорам, тихонько заглядывая в комнаты и накрывая своим покрывалом готовых к встрече с нею.
Молча подойдя к окну и открыв его, Споманка стала всматриваться в облетевшую листву деревьев, устилающую все дорожки, ведущие в парк.

– Ну и что мы теперь будем делать? – раздался у неё за спиной слегка насмешливый голос практикантки. – А где, кстати, наша пациентка? Она что, сбежала отсюда?
Споманка резко обернулась на эти слова, и Катя увидела её глаза, полные слёз.
– Ты что, – испугалась она, – что я такого сказала? Почему ты плачешь?
– Наша пациентка не сбежала, ей некуда было бежать. Она умерла сегодня рано утром, – сказала Споманка, закусив губу, чтобы не разрыдаться, по её щекам непрерывно текли слёзы. – Её звали Эдит Рас, она была замечательным человеком и прекрасной актрисой.

– Я же не знала, что она умерла, прости, – Катя с жалостью посмотрела на свою будущую коллегу по работе. – А почему ты плачешь? Она была твоей родственницей?
– Нет, но я многому у неё научилась. Она очень любила жизнь, но жить без мужчины, которого любила, не захотела, – Споманка замолчала, задумавшись. – Я тебе когда-нибудь расскажу об этой замечательной женщине, но не сейчас.

Через час комната была готова к приёму следующего жильца. Все личные вещи Эдит Рас были убраны, постель застелена чистым бельём, помещение вымыто и проветрено. И только цветы так и остались стоять на столе, повернувшись своими гордо поднятыми белыми шарами в сторону угасающего за окном осеннего дня. А рядом с ними, вальяжно облокотившись на вазу, примостился портрет, снятый с двери. Мужчина на нём загадочно улыбался, будто посвящая этот последний осенний букет своей верной и вечной возлюбленной.

ГАЛИНА ХЕНДУС


Посетите и поделитесь Вашими мыслями на форуме

 

 

Понравилось?
Подпишитесь на обновление через Е-Майл:
и Вы будете получать самые актуальные статьи
в момент их публикации.

Звёзд: 1Звёзд: 2Звёзд: 3Звёзд: 4Звёзд: 5 (2 оценок, в среднем: 5,00 из 5)
Loading ... Loading ...


About Галина Хэндус

avatar

Галина Хэндус - писатель, публицист, член Союза русских писателей Германии. Родилась на Южном Урале, по профессии библиотекарь-библиограф. С 1998 года живёт в Германии. Первый роман «Берег другой жизни», в котором частично отразился опыт её жизни на Западе, вышел в 2010 году и вызвал большой интерес среди читателей. В 2012 г. издательством Richardgall MBV выпущены книга новелл «Отношения» и сказка-повесть «ХИ-ХА-ХО» . Все три книги переведены, вышли в этом же году на немецком языке и были представлены на книжной ярмарке во Франкфурте. В 2013 году в том же издательстве вышли книги: «Бумеранг из детства» (роман), «О любви» (11 сказок для юношества и взрослых), «Свобода для марионеток» (политический детектив), «С приветом из Германии или Анатомия отношений» (о счастливой жизни вдвоем). Новеллы Галины Хэндус публиковались и публикуются в журналах Andersval (Нидерланды), «Kontakt.Chance», «Литературный Европеец», а также популярном сетевом альманахе LitCetera, где у неё имеется своя гостиная. «Новое планетарное телевидение» Москвы открыло для неё также литературную гостиную, где можно познакомиться с публицистическими статьями автора. Русское радио Берлина и доктор права, известный психолог Анна Циприс дважды брали у Галины Хэндус интервью. Повесть-сказка «ХИ-ХА-ХО» - лауреат международного конкурса «Лучшая книга года 2013» в Берлине в номинации «Детская и литература для юношества». В этом же году автор удостоена золотой медали в международном конкурсе «Золотое перо Руси», Москва, в номинации «Сказка».

Browse Archived Articles by

Комментариев нет

В настоящее время нет комментариев для Тайна. Трагическая история последней любви. Может Вы хотели бы добавить один из Ваших?

Оставить комментарий

Комментарии Facebook:

pokolenie-x.com located at Widemannstr.1 , Hannover, DE . Reviewed by Stas Ivanchuk rated: 1 / 5