avatar

«Мастер». История любви в пору золотой осени жизни. Киноповесть. Часть 11

Written by Леонид Шнейдеров. Posted in Публикации

Tagged:

История любви

Published on Октябрь 14, 2013 with No Comments

Прибыв на работу в полседьмого, Семен Маркович угодил в самый эпицентр разборки между старшим мастером Каракуртом и пожилым слесарем-универсалом Гельмутом. Оба что-то доказывали друг другу с пеной у рта, и размахивали штангенциркулями. Мастер догадался, что речь идет о новой пресс-форме. Один из токарей был в очередном урлаубе, а второй, тот, что вытачивал деталировку основных узлов, стоял хмурый, виновато опустив голову. Как и предполагал Мастер, получилась нестыковка между той работой, которую провел Гельмут, подготовив основание, и содержимым, что требовало скрупулезной станочной обработки.

Старик Гельмут блестяще справился со своей работой, и Мастеру было достаточно одного беглого взгляда, чтобы определить степень чистоты шлифовки. Видимо, Гельмут упрекал старшего мастера, что не надо было браться за эту каверзную работу и портить репутацию фирмы. Каракурт что-то ему отвечал, но впервые за все время, отработанное Семеном Марковичем на фирме, лицо у старшего мастера не было таким надменным и в его голосе не чувствовалось прежних повелительных ноток.
Гельмут положил штангенциркуль на верстак. И что никогда с ним раньше не случалось, даже не спрятал его в свой специальный металлический ящик для инструментов индивидуального пользования.

Повесив рабочий халат, Гельмут ушел, даже не попрощался ни с кем, что совершенно не было на него похоже. Токарь убрал свой станок, ушел явно расстроенный. Старший мастер остался на полчаса, перемеряя узлы и что- то записывая. Наконец, это ему осточертело и он ушел, оставив и чертежи и пресс-форму на верстаке Гельмута, даже не взглянул на Мастера, вроде как будто того и не было в помещении.

Мастер приступил к своей обычной работе, убрал мусор, стружку, аккуратно все разложил по своим бакам, закрыл на щеколду створку ворот следом за ушедшим Каракуртом. Покончив со своими прямыми обязанностями, чувствуя неодолимый зуд в ладонях, он подошел к верстаку. Его диагноз был точен: размеры не совпали и токарь сделал все, что он мог и как его учили, но без специального резца эта задача оказалась для него невыполнимая. Кроме того, Мастер убедился, что обычными фрезами, требуемой чертежом чистоты обработки и конфигурации, добиться невозможно. Он сразу же подумал о фрезе Кузьменко. Перед смертью учитель подарил ему несколько своих фрез, которые самолично разработал и изготовил.

Семена Марковича так и подмывало сбегать домой, взять свой резец и фрезы учителя и выточить эти два мудреных узла и замок к ним, но он точно уже знал, что всякая самодеятельность, не получившая заранее одобрения и разрешения свыше, воспринимается немцами, как грубое нарушение установленного порядка. Поглаживая прохладный, полированный металл корпуса пресс-формы, отчего он испытывал несказанное удовольствие впервые за два года пребывания в Германии и своего вынужденного и затянувшегося безделья, Мастер думал о том, улетевшем в прошлое времени, когда его жизнь была полна тем делом, которое он любил, и которое делало его по - настоящему счастливым.

И наполняло его тем смыслом созидания, без чего любой творческий человек начинает хиреть, грустить, печалиться и стареть, буквально, на глазах. Ибо тоска, зачастую быстрее съедает человека, чем ржа металл. Эту печальную эйфорию воспоминаний нарушил звонок мобилки. Звонила Оля. Она поблагодарила его за вкусный ужин, удивилась тому, что столько времени проспала, и спрашивала не голоден ли он? Она принесет ему кушать на работу, но не знает адреса фирмы.
-Нет, Оленька, спасибо за заботу. Ничего не надо, отдыхай, смотри телевизор. Когда ты спала я тебе пожелал спокойной ночи.

-Я звонила Наташке. Она только сегодня вернулась из своего рейда. Ездила знакомиться с каким-то одиноким, но богатым до одурения стариком, аж к черту на кулички, в Билифельд. Но что- то у них не спелось и она злая, как подстреленная пантера. Начала ко мне цепляться и я просто не знаю, как я выдержу эти последние две недели до моего отъезда домой.
-Завтра заберем твои вещи и делу конец.
-Мне не хочется с ней окончательно рвать отношения, она ведь устраивала через своих знакомых российских немцев мне приглашение на посещение Германии. Мне хочется еще и на следующий год приехать .

-А мне хочется, чтобы ты не уезжала.
-Сенечка, это просто невозможно. И потом я дала себе слово больше не выходить замуж, и не иметь никаких дел с мужчинами. Десять лет я этому зароку следовала, как Павка Корчагин делу революции, а теперь я окончательно запуталась, потому, как точно знаю, что буду скучать по тебе.
-Я все равно что-нибудь придумаю,- прошептал расстроенный Мастер, чувствуя как у него увлажняются глаза,- или брошу эту Германию к чертям и поеду с тобой, но только, чтобы быть вместе.
-Ну, перестань так думать, миленький. К кому же, я постараюсь приехать на следующий год?

После этого разговора он уже не смог вдумчиво изучить технологические погрешности пресс-формы. Отвлекался, думал о том, что расставание с Олей неизбежно, а работу бросать ни в коем случае нельзя: тут же сто человек придут и предложат свои услуги. Худо-бедно, а шестьсот евро, что у него выходило вкруговую –это то, о чем сегодня может мечтать любой пожилой социальщик. А что ждет его на Украине? Пожалуй, именно здесь, в Германии, он больше будет полезен Оле. Так что напрасно он грозился послать Германию к чертям. Скорей, она его пошлет. Мастер устыдился своей мальчишеской выходки и, положив голову на скрещенные руки, незаметно уснул.

И приснилось ему старое школьное здание, которого уже давно нет в помине и его восьмой «Д» в полном составе. Экзамены закончились, и это был традиционный сбор и фотография на память. После этого пути – дороженьки многих из одноклассников разошлись. Кто-то отправился дальше учиться, в надежде поступить в институт, получить высшее образование, кто – то решил поступить в техникум, а кого-то ждали ПТУ разного профиля для пополнения кадров рабочего класса, о чем так задушевно и красиво всюду писали, говорили по радио и по телевидению, но куда идти, особо желающих не было.

Из их класса в работяги уходил он и еще один мальчик Толян, кто впоследствии стал классным краснодеревщиком, но от тесного соприкосновения с миром леваков и халтур под водочно – винный акампонемент, запил непробудно и помер в расцвете молодых лет. От все той же, не изменяющей поколениям, неистребимой белой горячки. Собрался весь класс, и как обычно опаздывала одна Люба и классная руководительница Клавдия Ивановна возмущалась и назвала ее копухой. А девчонки, у кого смазливая мордашка Любы, не всегда вызывала чувство хорошего настроения, открыто зашумели, что семеро одного не ждут. И только Сеня Забродский, умоляюще просил подождать еще немного, и не фотографироваться без Любы.

И она появилась, пересекла узкий школьный двор, направляясь к ступенькам, где уже недовольно хмурился фотограф из дома быта, и бухтела классная руководительница. И эти последние несколько дней после экзаменов совершенно ее преобразили. Вместо толстой русой косы, до самого пояса, у нее была новая, взрослая прическа. Она подрезала волосы, собрала их в пучок, повязав ленточкой под цвет голубых глаз, неотразимых и ясных, как отмытое дождями майское небо. И туфельки, явно не пионерской ориентации, на высоких каблуках, мгновенно привлекли внимание Клавдии Ивановны и девочек класса.

Как ни старался Сеня Забродский, чтобы Любу поставили рядом с ним, ничего не получилось Все спешили и фотограф, и классная руководительница, и ученики, кому уже изрядно обрыдла школа и все мечтали только обо одном: забыть на время об учебе и сосредоточиться на встрече летних каникул. И всего того, что за этим, вероятно, последует. Никто из них, включая и классную учительницу, кому это полагалось по заветам великого педагога Каменского, не интересовались душевными переживаниями Сени. Тем более, что никому: ни сверстникам, ни друзьям, ни даже самому близкому человеку на земле-матери, он не рассказывал о своих чувствах к Любе. Он хранил это от всего мира и, конечно же, от самой Любы, кто помахав на прощанье всему классу ручкой, ушла навсегда не только из старого школьного двора. А также из его детства, но почему-то осталась в какой-то точечке памяти, и время от времени давала о себе знать.

Снился ему отчетливо и волнительно до сердцебиения школьный двор, и та пожелтевшая от времени фотография, на которой и лиц одноклассников, размытых струей времени, и не разберешь толком. И то кривое, поросшее жестким курчавым мохом крыльцо, возле которого пацаны всегда делились друг с другом своим сокровенным, и осваивали азы курения сигарет и папирос. Выяснили отношения между собой, проливая горячую кровь из разбитых сопаток на землю возле этого крыьлца - немого свидетеля многих школьных историй. И когда он увидел уходящую Любу, запечатлев ее зрением всю от тугого узла волос на голове, до каблучков туфель, он закричал ей вслед:

-Люба, Любочка, подожди, не уходи навсегда! Я тебе давно хотел сказать что-то очень важное и главное для меня.
Он что-то кричал ей вслед, но она ушла, не обернулась, и школьные ворота сузились до дверного проема. И когда он бросился следом, и она повернулась, то почему-то вместо Любы он увидел Олю.
Ударившись лбом о стол, он проснулся, потирая замлевшую шею. И как в том сне, когда он летал над городом, рука об руку с незнакомой ему женщиной, он отчетливо помнил все до мельчайшей подробности.

Больше он не мог уснуть и его даже не тянуло ни к чертежу, ни к пресс-форме, о которой он тоже постоянно думал последние несколько дней. И ему вдруг пришла мысль, что все это время пока он жил со своей женой Ниной в мире, покое, уважении и согласии, такие сны его почему-то не посещали, и он просто был уверен, что прошлое из его такого уже далекого детства никогда о себе не напомнит.
Но оно напомнило о себе и вместо Любы появилась Оля и она так же стремительно ворвалась в его жизнь, как некогда девочка Люба, его первая тайная любовь, не оставляя никаких сомнений, что она- это- она...
Выходит, что в той прошлой его жизни, с законной женой, не хватало чего-то, может быть, самой малости. Все было надежно, замечательно, привычно и все равно не хватало именно этой трепетной малости.

А ведь получается, что эта малость и есть то самое, кого одни жаждут заполучить, другие - вернуть, третьи, обжегшись об эту малость –боятся повторных ожогов., А многие не знают и вполне, вероятно, так никогда не узнают и не прочувствуют эту малость.
В это утро Каракурт пришел не минута в минуту, как обычно, хоть часы по нему сверяй, а раньше минут на сорок. И вид у него был весьма озабоченный и, судя по тому, как он нервно ходил вокруг верстака слесаря Гельмута, он явно кого-то дожидался. Он даже не стал, как обычно, осматривать двор, склад, заглядывать в мусорные урны, а махнул Семену Марковичу рукой, разрешая тому убраться восвояси.

Когда он открыл дверь и вошел в свою гостиную, Оля уже не спала и разглядывала себя в зеркальце. Свои длинный волосы она собрала в тугой узел и у нее получилась такая же прическа, как у Любы. Он, затаив дыхание, смотрел на нее.
-Что не нравится?
-Нравится, тебе даже так лучше.
-Я уже давно такую прическу не делала, а сегодня вдруг решила вспомнить былое и молодость. Тогда брейся, мойся, и встретимся на кухне.

Оля постаралась на славу, и Мастер подумал, что после такого обильного завтрака он не пошевельнет ни рукой, ни ногой и ленивая дрема стала потихоньку толкать его под зад к дивану.
-Я,Сенечка, кажется, здорово подпортила твою безукоризненную репутацию,- вздохнула Оля,- Будешь теперь знать, как водить незнакомых женщин с дурными манерами в эту тихую обитель сытой, спокойной старости.
Вышла я утречком на балкон покурить.
Кстати, это, только одна сигарета и то за два дня, а рядом соседский балкон весь утопает в цветах. Просто висячие сады Семирамиды. И какая-то седенькая старушка возле них колдует со щипчиками в руках. Ну точь в точь, как добрая волшебница из сказки «Снежная королева», что приютила у себя Герду- мою самую любимую героиню счастливого советского детства.

-Так это фрау Тротц,-объяснил Мастер. –Ей уже за восемьдесят, но она такая еще подвижная.
-Я, как и положено, воспитанной гостье, поздоровалась с ней и улыбнулась от чистого сердца, а она фыркнула что-то, и мгновенно ушла в комнату. Видимо, курящая русская женщина вызвала у нее реактивную аллергию.

-В Германии женщины дымят еще похлеще мужиков,- усмехнулся Мастер.-Ничего привыкнет. Мы когда с супругой сюда вселились, эта фрау нас в упор не замечала, потом как-то обвыкла и стала заговаривать с моей женой. В отличие от наших, коренные немцы очень сдержаны в проявлении всяких чувств, но если уже привыкнут и подружатся, то это считай - навсегда. И мне нравятся, что они никогда не лезут тебе в душу с приторными улыбочками, не спешат давать советы и соблюдают нормальную дистанцию в общении.

-И еще одну шкоду я сотворила,- призналась Оля, искоса посматривая на Мастера,- позвонила без твоего спроса Наташке. Та обматерила меня, на чем свет стоит и сказала, что я веду себя, как последняя гулящая. Ее жаба душит, что я за эти последние пять дней не рассчиталась с ней за жилье.
-И что ты решила?
-Тут и решать нечего. Фурункул лопнул сам по себе. К ней я больше не вернусь, всю кровь выпьет. Но забраться на ее голубятню еще тяжеловато. Буду тебя просить помочь перевезти мои вещи в бордель. Там их никто не тронет и я попрошу наших русских девочек посмотреть за ними

-Мысль хорошая,- согласился Мастер,- но позволь спросить: Тебе, что некуда отвезти свои вещи, кроме этого борделя? Возьмем такси и отвезем все домой. Понятно?
-Понятно. Но мне еще надо съездить в Тафель. Ну, это такой подвальчик холявный для всех безденежных, где дают классные продукты и всего за одну евро. Очень выгодно. Сегодня как раз мой день. Хочешь, вместе пойдем и тебе тоже дадут. Только не забудь взять свой социалпас.

-Нет, в Тафель мы не пойдем,-сказал Мастер, собрав посуду, и положил ее в мойку и включил воду
-Это почему же?-удивилась Оля,-Ты, наверное, не понял Там можно за одну евро набрать еды на несколько дней.
-Вот кому надо, пусть туда идет. А тебе там делать нечего. У нас все есть и нам всего хватает.

-Это ты так на правах моего квартирного хозяина заговорил?
Мастер вытер полотенцем руки, неожиданно для Оли подхватил ее и, заглядывая в ее глаза, сказал:

-У меня только одно право, чтобы нам с тобой было хорошо, а с обязанностями мы как-нибудь тихо - мирно разбермся.
-Сенечка, про таких как ты говорят, что в тихом болоте черти водятся, -засмеялась Оля и, обхватив ладонями его лицо, быстро поцеловала в губы и тут же спрятала голову у него на груди.
Он бережно поставил ее на пол, попросил телефон подруги и позвонил:

-Доброе утро, Наташа. Это Семен Маркович. Ну, да, тот самый. Н,у пусть будет Маркелыч. Раз вам так больше нравится. Я сейчас приеду за Олиными вещами. Вы пока дома. Тогда до встречи.
-И что она совсем не ругалась и не кричала?- прошептала Оля.
-С чего бы ей кричать на меня,-хмыкнул Мастер,- Вот ежели бы я наступил ей случайно своим чоботом на любимый мозоль, тогда -другое дело.
Оля пожала плечами, достала из сумочки купюру достоинством в десять евро и протянула ее Мастеру.
-Отдай ей,Сенечка, пожалуйста. Это мои квартирные за последние дни. Уговор дороже денег.

Мастер открыл ее сумочку и положил деньги на место: Знаешь, Оля, когда я женился, то мой учитель Иван Остапович Кузьменко сказал: Сеня, семья- это кран с холодной и горячей водой, Положено течь вместе- текут. А случается супруги в ссоре - текут сами по себе. Но–холодный кран – это мужчина и он свое место и обязанности должен знать и строго блюсти.
Не страшно и даже полезно делать по дому всякую работу, хоть ее и называют женской, а вот там, где ты должен оставаться, никого на свое место и близко не подпускай. Все, что тебе положено, как мужчине, делай сам. Я думаю, ты меня поняла?
-Еще бы! Мудрость твоего замечательного учителя, как бальзам на душу,- смиренно склонила голову Оля, скосив довольный взгляд на свою сумочку.

Леонид Шнейдеров

Продолжение следует

Все части "Мастер". История любви в пору золотой осени жизни. Все части

Photo © iStockphoto.com © Fotolia.com



Посетите и поделитесь Вашими мыслями на форуме

 

 

Понравилось?
Подпишитесь на обновление через Е-Майл:
и Вы будете получать самые актуальные статьи
в момент их публикации.

Звёзд: 1Звёзд: 2Звёзд: 3Звёзд: 4Звёзд: 5 (2 оценок, в среднем: 5,00 из 5)
Loading ... Loading ...


About Леонид Шнейдеров

avatar

Леонид Исаевич Шнейдеров - историк, писатель, публицист. Авторские материалы Леонида Шнейдерова публикуются в популярных сетевых СМИ России, например, в «Свободной Прессе». Собственная колонка Л. Шнейдерова на портале «Дом Солнца» постоянно лидирует в читательских рейтингах. Под псевдонимом «Леонид Строев» в 1984 году, в крымском издательстве «Таврия» опубликован военно-исторический роман «По следу старого соболя», а в 1989 — военно-исторический роман «От меча и погибнет». В том же году в Москве, в издательстве «Прометей» тиражом 150 000 экз. увидела свет сказка-повесть для детей «Пискун-мореход». С 1998 года живёт в Германии, публикуется в русскоязычной прессе Германии и Западной Европы. В 1999 году в издательстве «Дар» (Симферополь) вышел роман «Подмена». В издательстве «Эдита Гельзен» (Германия) в 2004 году опубликовал повесть «Мастер». В 2005 году вышел роман «Дедушка». В 2008 году, в том же издательстве увидел свет сборник рассказов, повестей и киноновелл «Глаза любви». В 2008 году Санкт-Петербургское издательство «Алетейя» выпустило роман «Женского счастья так мало». В 2008 и в 2009 гг. вместе с М- Гальпериным издал ежегодный коллективный сборник прозы, поэзии и публицистики авторов города Саарбрюккена «Саарбрюккен — город жизни и мечты». В 2011 г. удостоен Золотой медали 2-го Международного литературного конкурса «Лучшая книга года 2010» в номинации «Крупная проза» за политический роман «Подмена».

Browse Archived Articles by

Комментариев нет

В настоящее время нет комментариев для «Мастер». История любви в пору золотой осени жизни. Киноповесть. Часть 11. Может Вы хотели бы добавить один из Ваших?

Оставить комментарий

Комментарии Facebook:

pokolenie-x.com located at Widemannstr.1 , Hannover, DE . Reviewed by Stas Ivanchuk rated: 1 / 5