avatar

Псалмы для моей мамы

Written by Anna Tsipris. Posted in Публикации

Tagged:

pokolenie_x_psalmu

Published on Апрель 24, 2012 with 1 Comment

pokolenie-x.com

Рассказ - быль

Моя мама – в инвалидном кресле. Она впервые сидит в нём, ощупывает, осматривает его блестящие поручни и, как всегда, улыбается своей доброй улыбкой. До 86 лет она была деятельным человеком, самостоятельно ходила, ездила в метро. Профессиональный юрист, опытная, знающая все повороты законов, готовая всегда прийти на помощь другим. Для меня она была не просто коллегой, но и моей самой лучшей подругой, которой я могла поведать сокровенное. И в свои девяносто мама оставалась обаятельной, доброжелательной старушкой, с высоким лбом без морщин.

День сталинской Конституции - 5 декабря. Мы улетаем в Германию на ПМЖ рейсом Санкт-Петербург - Ганновер. Таможенный досмотр и все, связанные с этим формальности, прошли на удивление спокойно. Хмурый таможенник, увидев приветливое лицо моей мамы, невольно улыбнулся. За огромными окнами аэропорта разыгралась метель.


В Ганновере нас встречали брат мужа с семьёй и друзья. В России брата моего мужа, сердечника, уже никто не брался лечить, и по прибытии в Германию его буквально с самолёта отвезли в клинику, где была сделана операция на сердце. Увидев его на ногах, хорошо выглядевшего, мы были просто счастливы. Естественно, мы остановились у них. В Ганновере мы уже были дважды, но в канун Рождества - впервые. Поэтому нам очень хотелось походить по празднично украшенному городу, и я, со свойственной мне непосредственностью, сказала родственникам: «Мы у вас поживём недельку, а потом отправимся в лагерь, во Фридланд».

Я тогда не придала особого значения взгляду, которым обменялись между собой брат мужа с невесткой, после чего муж их дочери сказал: «Решайте, как хотите, но отвезти во Фридланд я вас смогу только завтра, в воскресенье, потому что с понедельника мы идём на очередные шпрахкурсы». Какая же я была тогда наивная и ничего не понимающая! Я ведь и предположить не могла, чем может грозить нам длительная остановка в Ганновере, без регистрации в лагере и оформления медицинской страховки!

Учитывая мамин возраст, во Фридланде нас поселили в отдельную комнату, хотя нередко две семьи вынуждены были делить одну комнату. Но на девятый день нашего пребывания в лагере произошло непредвиденное. Уходя по делам, в столовую, мы оставляли маму одну, совершенно не опасаясь за неё. Обычно она оставалась сидеть у окна в своём новеньком кресле-каталке, полученном в Красном Кресте, ни на что не жаловалась, а только улыбалась.

Вернувшись в комнату, мы застали маму в том же положении, но буквально через несколько минут она вдруг захрипела, её голова откинулась на спинку кресла, и она потеряла сознание.

Не зная, куда звонить в подобных случаях мой муж побежал к завхозу-поляку, немного говорящему по-русски, чтобы вызвать, как это было принято в России, скорую помощь. Позвонив куда-то, завхоз сказал нам, чтобы мы срочно везли маму прямо к амбулатории, куда и приедет «скорая». Через две минуты мы уже стояли у двери одного из корпусов на территории лагеря, а ещё минут через пять на площадку перед амбулаторией приземлился …вертолёт! Из него выскочили четверо рослых парней реанимационной бригады, одетых в оранжевые безрукавки, и очень быстро и умело на наших глазах выполнили разные процедуры, которые привели маму в чувство. К этому времени на легковой машине подъехал врач, моложавый мужчина в свитере и джинсах. Диагноз был поставлен сразу – обезвоживание организма. Для нас это прозвучало удивительно, так как в России такой диагноз маме никогда не ставили. Маму повезли в больницу. Их не смущал возраст больного. Главное – это пациент, и его нужно лечить. Позже я осознала, что каждый пациент для врачей и больниц – прежде всего, деньги больничных или социальных касс.

Близилось Рождество. К этому времени и больницы выписали всех, кто там лежал. Осталась только мама и полусумасшедшая старуха из Украины, которая периодически что-то кричала на непонятной смеси идиша и украинского. 23 декабря я вдруг увидела на площадке перед амбулаторией несколько подъезжающих легковых автомашин, из которых вышли люди разного возраста. В нашу палату буквально влетела дежурная медсестра, подхватила маму, сидевшую в кресле и повезла в комнату к той старухе. Я устремилась вслед за медсестрой. Мужчины и женщины, которых я увидела в окно, уже входили в палату.

Старуха была взъерошена и даже перестала на какое-то время кричать, так она обалдела оттого, что в комнату вошли человек двадцать.

Перемолвившись о чем-то с медсестрой на непонятном пока что для меня языке, эти люди вдруг начали петь - очень красиво и мелодично. Я поняла, они поют немецкие псалмы. Узнав, что мы из России, они спели несколько псалмов и на русском.

Старуха молчала, открыв рот, а мама, как всегда, улыбалась. После этого они поздравили наших старушек с наступающим Рождеством и Новым годом, преподнесли им подарки в виде ангелочков, а также бананы и конфеты. Как я узнала впоследствии, это был хор из местной Евангелической церкви. Всё произошло настолько быстро, что я не только не успела их поблагодарить, но и, что называется, опомниться.

 

Как психологически трудно поступить так человеку российского менталитета, стыдно не только перед другими, стыдно перед собой.

Позже мы поместили маму в еврейский дом для престарелых. Как психологически трудно поступить так человеку российского менталитета, стыдно не только перед другими, стыдно перед собой. Как объяснить моей сестре, что при всех моих стараниях я не смогла бы обеспечить маме такие условия и такой круглосуточный уход, постоянное наблюдение врача, которые она имела в этом доме для престарелых?
Но вот наступил момент, когда моя всегда улыбающаяся мама совсем отказалась от еды, зажимала рот, и никто не мог ее накормить, даже я. Её перевели на капельницу и вскоре назначили операцию по вживлению трубки прямо в желудок, чтобы туда вводить пищу. После этой операции мама прожила почти год. Она лежала безгласная, маленькая и беззащитная, почти не открывая глаз, в огромной специальной кровати с приподнятым изголовьем, все части которой двигались. И я невольно вспоминала мою старшую сестру, которая умерла 61 год.

Умерла от инсульта на железной кровати с продавленным матрацем. Кровать не только не двигалась, но и была без постельного белья, так как сестра-хозяйка забыла в праздничный день 8 Марта оставить ключи от кладовой. Несчастье случилось с ней именно в праздничный день, когда в клинике не было врачей, кроме дежурного, и почти отсутствовали медсестры и нянечки. В клинике тогда не нашлось лекарства для срочного введения инсультным больным. Но даже, когда мой муж, объездив ряд аптек, привёз необходимое лекарство, никто из медсестер не мог попасть в вену, чтобы ввести его. А единственный дежурный врач был на операции.

В очередной раз маму из дома престарелых увезли в больницу, где также, несмотря на её 92 года, принимали все меры, чтобы спасти её и продлить жизнь Я приехала в больницу, застав маму в реанимации - всю в проводах и капельницах. Она уже совсем не приходила в себя. Просидев возле неё часа три, я уехала домой. «Если ей будет хуже, мы вам позвоним», - сказали мне на немецком языке, который я уже немного понимала.
Через несколько часов мы с мужем снова были в больнице. В реанимации я маму уже не застала. Пришла врач и с сочувствующим выражением лица сказала:“Sie ist ruhig geschlaffen“- „Wo liegt sie?» - спросила я. Врач повторила ту же фразу о том, что мама спокойно уснула. Тогда я совершенно бессознательно спросила: «Моя мама умерла?». Врач почти облегченно закивала головой: «Да, да...». Она, видимо, была обрадована тем, что не она, а я сама произнесла это страшное слово «gestorben», облегчив общение со мной. Я подумала, что немецкие врачи сами, пожалуй, никогда не произносят эту фразу.

Возле неё на тумбочке стоял большой букет белых цветов.
За окном пышно зеленели деревья, было 22 июня.

Меня провели не в жуткий морг, а в отдельную палату, где лежала мама, такая маленькая, в большой кровати с белоснежным бельём, такая красивая, с умиротворённым лицом и лбом без единой морщинки, с закрытыми глазами, и только, разве не улыбалась, как обычно... Возле неё на тумбочке стоял большой букет белых цветов. За окном пышно зеленели деревья, было 22 июня.

 

Как удивительно складывается жизнь. В первый день войны, 22 июня 1941 года в Бресте при фашистском обстреле погиб старший мамин брат с семьей. И вот, через шестьдесят лет, возможно, внуки тех немцев борются за жизнь и продлевают, как могут, жизнь моей мамы. Такова связь времён и поколений.

А мой отец умер рано, он похоронен на кладбище в Санкт-Петербурге. Волею судьбы разбросало нас в разные стороны, и папа не может покоиться вместе с мамой под развесистым деревом на маленьком тихом кладбище под Ганновером. Ведь они прожили вместе без малого пятьдесят лет.

 

Photo © iStockphoto.com © Fotolia.com


Посетите и поделитесь Вашими мыслями на форуме

 

 

Понравилось?
Подпишитесь на обновление через Е-Майл:
и Вы будете получать самые актуальные статьи
в момент их публикации.

Звёзд: 1Звёзд: 2Звёзд: 3Звёзд: 4Звёзд: 5 (1 оценок, в среднем: 5,00 из 5)
Loading ... Loading ...


About Anna Tsipris

avatar

Анна Циприс — доктор права, психолог, специализировалась в области психологии менеджмента и бизнеса, семейной психологии, воспитания. Проживала в Санкт- Петербурге, читала лекции, вела деловые игры и тренинги по различным темам. В настоящее время проживает в Ганновере (Германия). Печатается в интеграционных журналах:«Партнёр», «Антенна», ведёт рубрику «Между нами, женщинами…» . Постоянный автор рубрики «Семья и психология» в центральной газете Германии «Европа-Экспресс», «Вести», и других русскоязычных изданиях. В журнале «Секрет успеха», выходившем в Ганновере З года, вела рубрики: «В гостях у знаменитостей», «Женщина и карьера», «Личность» (интервью), «Гордимся нашими детьми». Опубликовано около 320 статей.

Browse Archived Articles by

1 Comment

В настоящее время есть 1 Comment on Псалмы для моей мамы. Может Вы хотели бы добавить еще один?

  1. avatar

    Так случилось, что я знал и знаю практически всех, о ком здесь вспомнила автор статьи. Для меня они были тетя Соня и дядя Гера, близкие друзья моих родителей. Особенные люди, жизнь которых прошла в далеко не простых условиях страны и на чью долю пришлась страшная война. Инженер и юрист, красивая пара, специалисты и настоящие интеллигенты. Родители мои и эта пара были очень дружны, даже дети у них, я с младшей сестрой и автор статьи со средней из трех сестер, родились в те же годы и с разницей в месяц. Так быстро пролетели годы, родители ушли, а мы, оставшиеся, дружим и изредка встречаемся. И это счастье, что последние годы жизни тети Сони были согреты любовью дочерей и заботой немецких врачей. Эта статья — дань памяти прекрасных людей. Спасибо, Анечка, что ты нашла прекрасные слова и сохранила очень живые фото, с которых смотрят дорогие лица. Если верить Метерлинку, ушедшие оживают, когда живущие вспоминают их.

Оставить комментарий

Комментарии Facebook:

pokolenie-x.com located at Widemannstr.1 , Hannover, DE . Reviewed by Stas Ivanchuk rated: 1 / 5